Но Гарр внезапно стянул ее с лошади и прижал к своей груди. В беспамятстве уткнулась в ткань рубахи. Теплая ладонь легла ей на голову.
– Как же так, Клео, а? – сказал он непривычно мягко.
Подняла голову, удивленная, поморгала. Не обращая внимания на состояние шока, в котором Клео находилась, Дренн осторожно вытер слезы сначала с одной ее щеки, потом с другой, посмотрел в глаза:
– Я ведь уже почти поверил в вашу искренность.
Клео виновато опустила взгляд. Дренн снова прижал к груди ее щеку, тяжело вздохнул, отвернулся в сторону. Несколько минут простояли так: Клео – ничего не понимая, Гарр – напряженно думая. Кукушка сменила дрозда, принялась усердно считать года. Рядом в траве стрекотали кузнечики. Теплый ветер слизал с лица слезы.
– Хорошо, я… – Дренн прищурился так, будто сам не верил в то, что собирался сказать, – я отвезу вас домой, в Танбат. И никому не скажу о произошедшем.
Клео вскинула резко голову:
– Что?
Посмотрел в ее темные глаза:
– Домой, говорю, отвезу.
– Куда домой?
– В Танбат.
Клео подняла брови. У нее что, галлюцинации? Суровый лэрд Дома разведки сейчас совершает должностное преступление? Или это ловушка?
– Я чего-то не знаю, Гарр? На пристани меня ждет палач, людная казнь?
Дренн покачал головой:
– Только корабль домой.
– Так велико желание выдворить из здешних земель?
Гарр сжал ее плечи и резко встряхнул:
– Да придите же в себя! Ваш муж вот-вот погибнет, землю сожгут рабовладельцы. Упрямая женщина! Езжайте домой, только там вы спасетесь!
Клео с силой дернула плечами и высвободилась:
– Нет!
– Но почему?!
– Потому что мой муж ещё не погиб! И я сделаю все, что угодно, но вытащу его. Даже стану предательницей, если это требуется!
– Станете предательницей ради него? Где здесь логика?
– Я знаю антидот Огня, если помните.
Дренн хмуро поморгал, по-прежнему не понимая ее, затем вдруг поднял брови:
– Боже мой, только не говорите, что намерены сыграть в двойную игру.
– Именно это я и намерена сделать.
– Войти в доверие к Мадусу? Это крайне опасно.
– Не опаснее, чем смерть, грозящая моему мужу!
Гарр покачал головой и заставил себя говорить мягко, как с непонятливым ребенком:
– Леди Ноан, вы, похоже, даже в половину не представляете, на что решились. Мадус – психопат, больной человек, не ограниченный никакими рамками. Он не просто жесток, он ненормален. И все, на ком задерживалось его внимание, погибли.
Клео отвела взгляд. Стало вдруг зябко, сложила руки и потерла плечи:
– Мне все равно.
Крайне недовольный оборотом, который приняла беседа, Дренн хмуро осмотрел ее с ног до головы. Лучше уж было бы ей оказаться предательницей, проклятье. Упрямо вздернутый подбородок и отчаянный блеск в глазах девчонки не оставляли надежду отговорить от откровенно самоубийственной затеи.