— Не хочешь в душ? — под собственное удивление Кира берётся за кофемолку.
— А что я там не видел?
«Дурака в зеркале?» — отвечает взглядом девушка. «Тоже видел», — таким же образом транслирую ответ.
Через десять минут передо мной стоит чашка с пахучим напитком. Ничего не добавляю, наслаждаюсь ароматным жаром.
— Ты всё-таки странный, — Кира гипнотизирует меня пристальным взором.
— Все говорят о тонкостях женской психологии и прочих тру-ля-ля, — решаю объяснить всё прямо и грубо, — только мужская намного более хрупкая при кажущейся брутальности. Сломать мужскую мотивацию легче лёгкого. Если знать как. Или случайно.
Немного поразмыслив, бью в лоб. Недосказанностей лучше избегать:
— Как только что ты сделала. Намеренно или нет, тебе виднее. Но сегодня у нас ничего не выйдет.
— Что такого я сделала? — удивляется искренне.
— Забыла истоки? — выдаю предположение после очередного глотка. — Любая деревенская девка со своим глупым хихиканьем действует с парнями намного точнее.
Слова «чем ты» гуманно опускаю.
— Либо ты — деревенский увалень и не знаешь, как вести себя со столичными девушками.
— Либо так, — соглашаюсь с удивившей Киру лёгкостью.
— Ладно, пора мне. Спасибо за вечер. Было интересно, очень приятно, — особенно в некоторых моментах, это я взглядом добавляю, — и познавательно во многих смыслах.
На прощание всё-таки обмениваемся поцелуями. Не сразу закрывает дверь, провожая меня до сих пор изумлённым взглядом до лифта.
И последний штрих.
— Что-то ты быстро уходишь, — консьержка смотрит хитренько, чуть ли не подмигивает.
— Ах, Анфиса Егоровна! Всё хорошее так быстро кончается!
От вопросов «А кто не быстро?», «И когда же уходили другие, и много ли их было?» удерживаюсь. Не моё собачье дело, жениться на Кире не планирую.
ДСЛ, время 21:50
Остаточное напряжение сбрасываю уже в общежитии. Это несложно. Сбежать вниз до второго этажа, взбежать обратно до десятого и уже расслабленно спуститься до своего, восьмого.
— Вот он! Наш славный Казанова, доблестный похититель сердец столичных красавиц! — приветствует меня Константиновский под дебильный смех Куваева. — И как всё прошло?
На меня с огромным любопытством смотрят две пары глаз.
— Ты что же это, гад? — гляжу на Шакурова, сощурив глаза. — Не прошло и года, как ты научился от меня шпильки подсовывать?
— С кем поведёшься, от того и испортишься, — философски замечает приятель и продолжает настаивать: — Давай рассказывай, что там у вас было.
— Тебе отчёт в письменном виде не представить?
Однако холод моего тона его не смущает:
— Ну нам же интересно!