— Футболку накинь, не сверкай голым пузом.
Спорить, особенно когда так парит жарящейся картошкой с грибами, нет никакого желания.
— Варенье варить не будешь? — Намекаю на пару бидонов земляники и малины.
— Немного можно…
Много там не получится. Тем более, на столе вижу розетку с земляникой. Нечищенной. Я её так ем, с хвостиком. Лень отрывать. Иногда выплёвываю, иногда нет.
— По детям не соскучилась?
— А ты? — Ника ворошит картошку, выпуская в кухню чудесные запахи.
— Немного.
— И я тоже. Но чуть больше.
— И по Витьке? — Спрашиваю раньше, чем думаю, что может не стоит. Не стоило, да. Ника чуток хмурится. Ну, мне же интересно!
Жена ставит сковородку на стол со стуком. Так же со стуком кладёт ложку.
— Ешь.
И хочется и колется. Хотя чего себе голову морочить, Витька как-то сказал, что у него с мачехой вооружённый нейтралитет и это всё-таки лучше, чем война. Дожился. Умом своего малолетнего сына пользуюсь. Но лучше не скажешь. А вот что сказать надо обязательно.
— Витька в Москве учиться будет.
— … — Ника пожимает плечами, накладывая себе в тарелку. Я-то люблю хрумкать со сковородки, она считает плебейством. Хе-х, дворянка нашлась!
— К чему это я? Жить в Москве дорого. Как ни крути, а тысяч пятнадцать в месяц надо. Это без излишеств. Стипендия всего три тысячи, это на неделю, если впроголодь.
— И что? — Ника настораживается.
— Деньги надо копить, — ответно пожимаю плечами. — Только на проживание ему на год тысяч сто двадцать надо.
Ника продолжает молча есть. Иногда так делает, неприятный разговор замалчивает, а позже делает удивлённое лицо, будто первый раз слышит.
— В этом году на отпуске сэкономили, но придётся ещё ужаться. А то у меня на карте меньше пятидесяти тысяч осталось, а зарплата ещё когда будет.
— Ему обязательно в Москву ехать? У нас тоже университет есть.
— Есть. Но почему-то все умники в Москву рвутся. А Витька — умник. Это ж надо, на Всероссийскую олимпиаду ездил. У меня глаза чуть на затылок не съехали.
Разговоры разговорами, а картошка вкусная. Заметил, что самый первый раз грибы на ура идут. Потом уже не так.
— Так что, когда он поступать будет, в отпуск никуда не поедем? — Спрашивает мирно, но знаем мы эту мирность. Вулканы тоже мирные до поры до времени.
— Съездим. Без отдыха тоже нельзя. Но ужмёмся. Можно в тот же санаторий, но на полторы-две недели, не на три.
Молчит. Мне приходит в голову идея.
— А что, если к тётке Серафиме нагрянуть? Она рада будет, и нам расходов почти никаких.
Морщится Ника, но не возражает.
— Хотя бы раз надо к ней метнуться. Не понравится — в следующий раз не поедем.