Нано-ассистенты в кровотоке: НЕ ОБНАРУЖЕНО (статус: 0 кл/мл). Примечание: Полное отсутствие следов нанороботизированных комплексов в организме.
Биочипы и импланты: Отсутствуют.
Интересное досье, не правда ли? Мне его дали просмотреть целиком, там еще много строчек и вся моя биография разбирается в деталях. Но именно последняя часть из процитированного отрывка — где про отсутствие нано-ассистентов в крови — и стала той причиной, по которой я попал в Первую Дальнекосмическую экспедицию.
Впрочем, чтобы рассказать об этом, надо вернуться немного назад.
Я родился в начале девяностых в небольшом подмосковном городке, и о первых тридцати с лишним годах моей жизни рассказывать неинтересно. Но все-таки надо, чтобы дать вам общее представление.
Мой дед был генерал-лейтенантом, мой отец — капитаном, и погиб во время первой чеченской кампании. Мать перебралась к деду, «чтобы я ни в чем не нуждался» — и сразу же попала под жесткую диктатуру, чтобы не сказать тиранию. Впрочем, матушка и сама женщиной была из тех, что гнутся, но не ломаются. Она подчинялась деду, поскольку мы жили в его доме (точнее, огромной московской квартире из четырех комнат) и ели его хлеб, но при этом исподволь вела свою линию.
Например, именно ей я обязан тем, что стал все-таки физиком, а не танкистом или, на худой конец (по мнению деда) военным инженером. Он хотел отдать меня в кадетский корпус, но мама постепенно за несколько лет убедила его, что для моей социализации и более успешной карьеры в будущем мне нужно как следует повидать «гражданку», и что в кадетском корпусе меня могут научить плохому.
Ну а дальше благодаря успешному участию в научном конкурсе в восьмом классе я попался на глаза моему будущему научному руководителю — Александру Владимировичу Казанцеву, который сыграл огромную роль в моей судьбе. Например, не поленился даже явиться к деду домой и два часа убеждать его, что на военной карьере свет клином не сошелся и такой талант как я куда лучше послужит Родине из научного института, а не из кабины танка или даже из закрытого КБ.
Далее последовала довольно успешная академическая карьера и работа на гигантском ускорителе частиц — да-да, том, что построили в Швейцарии и том, что эпично рванул в начале двадцатых годов двадцать первого века, знаменитый «Большой Адронный Взрыв», который проходят в школе наряду с Чернобыльской катастрофой[1]. Не потому, что жертв там было много — как раз-таки нет, почти всех успели эвакуировать. А потому, что взрыв, как потом выяснилось, был вызван испытанием оружия нового поколения, призванного обеспечить перевес одной из сторон в некоем военном конфликте.