Сто пятьдесят лет прошло, тот военный конфликт, из-за которого все происходило, уже совершенно изгладился из публичного поля, о нем вспоминают лишь фрики-историки — но в Европе и США сведения о том «квантовом оружии» считаются либо городской легендой, либо вовсе пропагандистским измышлением разведок вражеских стран.
Вот только попытка создания оружия все-таки была.
Откуда я знаю? А это именно я взорвал адронный коллайдер, чтобы провалить этот эксперимент. Не в одну каску, понятное дело. Нас там двое было.
2024 г., Земля
Всем русским специалистам велели выметаться с Большого адронного коллайдера (ну или Большого ускорителя элементарных частиц, как по-нашему), что в Швейцарии, в Женеве, до первого декабря две тысячи двадцать четвертого года. Внезапно велели, буквально за пару дней. Что очень сильно ударило по моим научным перспективам и ближайшим планам, так как эксперименты были расписаны до апреля двадцать пятого.
О несправедливости или неразумности этого шага разоряться не буду: в мире правит сила, порою замаскированная лицемерием, а вовсе не справедливость или разум. Почему нас выставляют? Потому что могут. (По крайней мере, так я посчитал сперва.) И плевать, что без нас летят не только наши личные, но и чужие исследования. И плевать, что один Новосибирский академгородок поставил в Женеву оборудования на сотни тысяч долларов — а уж о разнообразных московских университетах я вообще молчу.
— Гребаные ЦРУ-шники! — ругался Майлз Бернс, мой коллега и в некотором смысле приятель — мы не общались вживую до той осени, но переписывались много и не только по делу. Он мне присылал фото жены и детей, например, а я ему — фото дедовой собаки, потому что своей животиной так и не обзавелся. — Нахрена⁈ Нахрена они сейчас-то оживились?
— Средства России в Европе так и не смогли конфисковать, поэтому… подбирают мелочь?
Я не знал, как по-английски «мелочиться».
Увидев удивленный взгляд Майлза, махнул рукой:
— Неважно. Хочу сказать, Россия побеждает, вот и не знаю, как нагадить.
Нам «настоятельно рекомендовали» не говорить о политике и обо всем, что с политикой может быть связано хоть каким-то краем, но теперь-то уж чего.
Майлз хмуро улыбнулся, покачал головой.
— Побеждает или не побеждает, я не знаю, — твердо сказал он, — я не слежу за этим сюжетом…
«Следит, — тут же подумал я, — Си-Эн-Эн какой-нибудь смотрит. Но не говорит из вежливости. Ладно, проехали, Майлз — отличный мужик, зря я начал, в самом деле».
— … но отстранение российских ученых от работы с таким малым предупреждением — отвратительный ход. Могли бы дать хотя бы полгода, чтобы завершить эксперименты!