— Так что с ними еще делать? — Маньяк, деловито перехватывая топор, направился к молодому охраннику. — Ты же сам знаешь, что правда за нами.
Громче кричали у магазинов. Топали многоного — явно берцы.
— Убьют тебя, — пробормотал Марик.
— Конечно, — согласился маньяк.
Марик отчетливо видел его лицо: побитое, в кровавых брызгах, но удивительно спокойное. И как это… одухотворенное. Наконец вспомнилось — ориентировка. Точь-в-точь так описывали.
Больной мужик метнулся к Марику. Для тучного человека предпенсионного возраста он двигался просто непостижимо быстро. Блестела прожженная и залитая кровью броня кожаной куртки. Палач древний…
Марик рванулся прочь, под берцем оказалась коробка… упал на колено, опрокидываясь под жалкую защиту стеллажа, сгреб коробку с куклой, выставил…
Маньяк пинком выбил коробку с синеокой красавицей, деловито примерился… Тут на него с верхней полки прыгнул большущий розовый медведь. Сам прыгнул, широко растопырив короткие лапы, — это Марик видел отчетливо. Окровавленный окосевший мужик раздраженно отпихнул мягкого врага. Тут от касс начали стрелять: хлопки «макаровых», короткие очереди АКСУ…
— Не в голову! Не в голову!!! — выл Марик, засовывая собственную башку под коробку с дорогим ярким трейлером. — Он больной, больной!!!
— Дорогу! Дорогу! — Старший маневренной группы ФСПП расталкивал людей. У входа столпилось несколько тысяч человек. Надо бы было к служебному подъезжать, но на Орджоникидзе стояла сплошная пробка. Полиция с оцеплением еще не подсуетилась…
— Дорогу, суки! — Путь сквозь толпу приходилось попросту пробивать. Медики спецбригады ФСПП, чей экипаж так счастливо оказался рядышком, на Косыгина, отставали, отягощенные кофрами с портативным томографом и тяжеленным «двуликим анусом».
— Дорогу!
Второй номер маневренной группы выдернул из-под куртки автомат. Короткий ствол «Вереска» [6] вознесся над головами — короткие резкие хлопки — толпа шарахнулась в стороны.
— Дорогу! — Старший группы выхватил свой «гэ-ша» [7] , в ярости ткнул стволом в лицо тупого верзилы в полосатой куртке…
В остановленных дверях-вертушках маневренная группа и медики чуть не снесли местных охранников и полицейского-майора.
— Бабе помогите! — прокричал старший маневровой.
Помогать пришлось ему самому. Кофр с томографом волокли вдвоем, — лицо у Олечки было бледное, отчаянное, но неслась девочка изо всех сил. Вторую неделю как из 1-й Градской переведена, втянуться не успела… Вечером обязательно нужно будет чаю выпить, за «бабу» извиниться.