Глава 4
Олеся
Раннее утро — мое любимое время.
За окном только-только начинает светать, петухи еще не пели ни разу, даже Борька в своем
загоне не хрюкает.
Тишина стоит такая, что слышно, как в соседней деревне собака от скуки брешет.
Я на кухне.
Здесь мое царство. Кухня у меня большая, светлая, с огромными окнами, выходящими в сад.
Бабушка когда-то тут всю семью кормила, теперь я одна управляюсь, но места хватает.
Русская печь в углу — для антуража, современная плита — для скорости, огромный дубовый
стол, за которым десять человек поместится, и полки с бабушкиными занавесками в цветочек.
Винтаж… Как раз под стать атмосфере дома.
Сегодня с утра пораньше решила пирожки замесить. С яблоками. Яблоки в этом году уродились —
завались, девать некуда.
Настроение умиротворенное, почти медитативное. Руки сами делают привычную работу, а мысли
где-то далеко-далеко.
Насыпаю муку горкой на стол. Делаю в середине ямку, разбиваю туда яйца — они домашние, от
своих кур, желтки оранжевые, как солнышки. Добавляю молоко, чуть подогретое, в котором уже
разошлись дрожжи, сахар, щепотку соли. И начинаю месить.
Пальцы утопают в упругой, живой массе. Сначала тесто липнет к рукам, пытается сбежать, но я
его не отпускаю. Снова и снова собираю в ком, мну, складываю, переворачиваю.
Запах… Боже, какой запах!
Пахнет молоком и мукой, дрожжи пахнут чуть терпко, по-особенному.
Где-то на подоконнике сохнут пучки мяты и зверобоя, от них тоже тянет тонким травянистым
ароматом.
Я прикрываю глаза и просто дышу.
Ритмичные движения завораживают. Руки помнят эту работу с тех пор, как бабушка впервые
поставила меня на табуретку к столу. Месить тесто — это как медитировать. Ни о чем не
думаешь, только чувствуешь, как под ладонями рождается что-то живое и теплое.
Тесто дышит. Правда-правда. Оно живое. Сначала холодное, потом согревается от рук,
становится податливым, шелковистым, перестает липнуть и превращается в упругий, гладкий шар.
Я отщипываю кусочек, пробую на вкус. Чуть сладковато, в самый раз.
Хорошо пошло.
За окном уже совсем рассвело.
Солнечные лучи пробиваются сквозь яблоневые ветки, ложатся на стол золотыми бликами.
Где-то далеко замычала корова — Марта, кажется, тети Зины.
Деревня просыпается.
Привычный утренний ритм…