— Дима где? — спрашиваю.
— У деда Антона в гостях, дед в нём души не чает, они рыбачить пошли.
Я ставлю её на пол в комнате. В моей комнате. Где я лежал с разбитой спиной и смотрел, как
она танцует для меня.
— Скучала? — спрашиваю.
— Безумно.
Она тянется ко мне сама. Целует — нежно, робко, будто в первый раз. Я отвечаю — жадно,
долго, смакуя каждый миг.
— Марат, — шепчет она.
— Что?
— Спасибо тебе. За всё.
— Не за что.
— Нет, есть за что. За Диму, за дом, за меня.
— Ты себя сама сделала, — говорю я. — Я просто помог.
— Ты спас меня.
— Ты сама себя спасла и меня заодно, когда рискнула и пришла ко мне, открыто выложив всё. Я
вёл себя, как заносчивый козёл, но ты настояла на своём. А ведь могла бы согласиться на
месть, у тебя были все основания, потому что в начале я был тем ещё мудаком.
— Ты вёл себя, как засранец миллиардер.
— И много ты их знаешь?
— Целых двух. Тебя и… ещё одного, говорят, он попал в яму, которую рыл другому.
— И кто тебе нравится больше?
Она смеётся. Заливисто, счастливо.
— Шутишь, что ли? Ты, конечно.
Новый поцелуй…
Я чувствую, ещё немного, и мы будем ломать кровать.
В щепки!
— Лесь, — говорю тихо.
— М?
— Мне как-то сон приснился, ты, я, дождь и сеновал…
— Оу…
И в этот миг, как по заказу, за окном грянул гром.
— Прогулка под дождём?
— Ну вот, а я только бельё настирала. Дай перевешу и… пойдём.
— Точно? — уточняю я, поправляя ширинку.
— Точнее не бывает!
Глава 23
Олеся
Прогулка состоялась, но быстрая, потому что я не знаю, как Хасанов это делает, но…
Словно по заказу миллиардера, пошёл дождь!
Благо, я взяла зонт и, прячась под ним, добежали до сеновала.
Дождь шепчет за стеной. Мягко, ласково, ритмично. Капли стучат по крыше, скатываются по
стенам, и этот звук смешивается с нашим дыханием, с шелестом сена, с тихими стонами.
Место, где в детстве мы прятались с подружками, где пахло сухой травой и свободой. А
сейчас…
Сейчас здесь пахнет парфюмом Марата. Впервые я думаю о нём вот так — по имени — не Хасанов,
не миллиардер, корону которого хочется поправить лопатой.
В сеновале вкусно пахнет его кожей и желанием, а в воздухе тают звуки наших поцелуев, мы
ласкаемся всё жарче…
Миллиардер лежит на спине, раскинув руки, и потирает задницу.
— Ууу… Точно, колется! — морщится он. — Леся, это сено реально колючее. У меня скоро вся
задница будет в отметинах.
Я смеюсь, сидя на нём сверху.