— Шеф, — Али заглядывает в кабинет. — Всё готово. Едем?
— Я не сказал, куда мы едем.
— Сам знаю, в село, к Олесе, — он улыбается. — Вы десять раз на себя в зеркало посмотрели.
Раньше, когда к другим бабам ездили, никогда не смотрели… так.
— Как именно?
— С сомнением, что вас ждут и хотят видеть.
Я усмехаюсь.
И то правда. Волнуюсь. Как пацан перед первым свиданием.
— Едем.
***
Дорога пролетела незаметно. Я смотрел в окно, вспоминал. Как она боднула меня в душе, как
убегала в одном тапке. Как стояла передо мной в длинном кружевном платье. Как дрожала, когда
я…
— Приехали, — Али тормозит у знакомых ворот.
Машина замирает. Я смотрю.
Она во дворе. Развешивает бельё. В том самом халатике, в котором я впервые увидел её на
кухне. Волосы собраны в небрежный пучок, выбившиеся пряди падают на лицо. Движения плавные,
хозяйственные — берёт простыню, встряхивает, вешает на верёвку, расправляет.
Солнце, выглянувшее из-за пышного облака, освещает её фигурку. Ладную, манкую, безумно
желанную.
Пах потяжелел, а в груди теплеет.
Выхожу из машины. Подхожу к калитке. Она замечает, замирает. Смотрит.
— Есть место на постой, хозяюшка? — спрашиваю я.
Сталкиваемся взглядами.
Али за моей спиной тихо отгоняет машину подальше.
Мы остаёмся одни. Только я, она и этот знакомый двор с яблонями и Борькой, который вернулся
в свои владения.
Подхожу ближе.
Олеся вытирает руки о передник. Медленно, не спеша. Смотрит на меня, и в глазах — смешинки,
отчего сердце пропускает удар.
Подходит. Останавливается по ту сторону забора.
— Какие гости к нам пожаловали! — говорит с улыбкой. — Место свободное? Дайте-ка посмотрю
план рассадки.
Она достаёт телефон, начинает листать. Долго, мучительно долго. Смотрит в экран, водит
пальцем.
Нарочно! Издевается!
Я терплю. Стою, смотрю на неё. На эти ямочки на щеках, когда она улыбается. На грудь,
которая колышется под халатом.
— Кажется, есть одно, — говорит она наконец, поднимая глаза.
Я делаю шаг. Ещё один. Почти вплотную.
— А в сердце? — спрашиваю тихо.
Она застыла без движения. Я открываю калитку, вхожу.
— В сердце? — переспрашивает. — Это намного серьёзнее и дороже обойдётся.
— Сколько?
— Цена места в сердце — любовь, — говорит тихо, но так проникновенно, что меня, взрослого
тридцатипятилетнего мужика покрывает мурашками с головы до ног.
Впервые ощущаю такой ураган эмоций.