— Ты хотел свидания на природе. Хотел романтики. Получай.
— Я думал, ты предложишь в постель пойти, — ворчит он, но глаза смеются. — А ты — на
сеновал. Как в кино про колхоз.
— Так я и есть колхозница, — наклоняюсь, целую его в губы. — Доярочка, помнишь?
— Помню, — выдыхает он, и его руки ложатся на мои бёдра. — И доярочка, и хозяюшка, и…
самая красивая.
— И потом, ты сам просил. Хочу на сеновал. Вот, пожалуйста… Исполнила твоё желание.
— Исполни ещё одно.
Он расстёгивает брюки и смотрит на меня горячим взглядом.
— Сними трусики.
Меня даже не нужно просить дважды. Я разгорячённая от поцелуев и ласк его пальцев, которыми
он довёл меня почти до оргазма, сделав трусики мокрыми, как никогда.
Уже через миг я сижу сверху.
Мои полные груди тяжело вздымаются, соски стоят твёрдыми и очень чувствительными. Колени
утопают в колючем сене, а между ног уже так мокро, что внутренняя сторона бёдер блестит от
моей влаги.
Хасанов лежит подо мной — высокий, сильный, с широкой грудью и рельефным прессом, который
напрягается при каждом движении. Его кожа горячая, слегка загорелая, мышцы перекатываются
под моими ладонями. Он жадно сжимает мои ягодицы большими ладонями, разомкнув их, и медленно
потирает, разминая мягкую плоть.
Марат хрипло усмехается, проводя ладонью по моей заднице.
— Тебе хочется как можно скорее, да? Изнываешь от нетерпения.
— Не знала, что миллиардеры такие болтливые.
— А как тебе это?
Он чуть приподнимает меня за талию, направляет свой толстый, пульсирующий член и резко
входит в меня снизу одним мощным толчком. Я только громко стону в ответ, выгибаясь дугой. Он
— большой, растягивает меня до приятной жгучей полноты, заполняя полностью, упираясь глубоко
внутри.
— О-о-ох… да-а-а… — протяжно стону я, чувствуя, как мои внутренние стенки жадно обхватывают
его.
— Нравится, что ты сверху? — рыкнул Хасанов, глядя мне в глаза снизу вверх. Его голос
низкий, полный желания. — Что можно вот так… глубоко насаживаться на меня? Знала бы ты, как
долго я этого ждал.
Он резко толкается вверх, вгоняя себя до самого основания. Я кричу от удовольствия, тело
дёргается. Я начинаю двигаться сама — сначала медленно, потом всё быстрее и жёстче,
поднимаясь и опускаясь, чувствуя, как он скользит внутри меня, касаясь каждой чувствительной
точки. Мои груди качаются в такт движениям, соски трутся о лиф, посылая новые вспышки
удовольствия по всему телу.
Хасанов приподнимается на локтях и жадно дёргает лиф платья в сторону, обхватывает грудь
ртом. Его горячие губы обхватывают сосок, он сильно посасывает, покусывает зубами, тянет,
пока я не начинаю стонать ещё громче, запрокидывая голову.
— Вот так… — рычит он между поцелуями. — Чувствуешь, как глубоко я в тебе?