Отмахиваюсь от него и наклоняюсь за яблоком, которое уронила и хотела поднять, чтобы
догрызть. Но не успеваю.
Борька — вот наглое рыло! — подхватывает яблоко своим мокрым пятачком и уносит в угол,
довольно похрюкивая.
— Борька, зараза! — кричу ему вслед. — Это ж мое было!
Ругаюсь на поросенка, разгибаюсь и вдруг…
Жар.
Странный, обжигающий жар скользит по моей попе, по пояснице, чуть задерживается и ползет
выше. Как будто кто-то погладил. Только не руками, а взглядом. Таким тяжелым, горячим, от
которого кожу покалывает, а внизу живота все сжимается в тугой узел.
Оглядываюсь резко.
Никого.
Калитка закрыта, дед Антон уковылял восвояси, Борька в углу с яблоком возится. Только ветер
колышет ветки старой яблони да коровы мычат вдалеке.
Показалось, наверное. С непривычки. И вообще, жара, солнце напекло, вот и мерещится всякое.
Но внутри все еще дрожит что-то, мелко-мелко, как натянутая струна.
— Совсем с ума схожу, — шепчу себе под нос. — Сердце уже глюки ловит.
Плетусь к крыльцу, сажусь на ступеньку, обхватываю голову руками
Что делать-то? Чем кормить этого Хасанова? Чем развлекать?
У меня тут максимум — удочки да баня. Может, правда к деду Антону сходить?
Ага, я его отведу, а дед Антон свой самогон предложит так, что не откажешься. Его самогон,
который на мухоморах ставится, это ядреная смесь!
Гость или ослепнет, или с ума сойдет после первой стопки.
О самогоне деда Антона легенды ходят. Самые бесстрашные пьют, конечно, но потом о них такое
рассказывают…
Один так нажрался этого самогона, что потом неделю жил в будке и лаял на всех, думая, что
он — пёс!
Вздыхаю тяжело.
И снова этот взгляд. Чувствую его физически. Теперь уже между лопаток. Обжигает,
пронизывает насквозь, заставляя выпрямить спину и замереть.
Резко оборачиваюсь.
Окно на втором этаже, где поселили Хасанова, открыто. Занавеска колышется.
Или показалось? Или…
Пальцы сами тянутся к телефону. Надо Пал Санычу отчитаться, что гость заселен, доволен, в
баню сходил… А вдруг он недоволен? Вдруг сейчас спустится и устроит разнос?
Сердце колотится где-то в горле.
Глупая. Чего я боюсь? Я у себя дома. Это он у меня в гостях. Пусть у меня не пятизвездочный
отель, а простой деревенский дом с петухами и поросенком, зато чисто, уютно и кормлю я от
души.
И вообще, нас, торышкинских, голыми руками не возьмешь!