Темные брови Хасанова взлетают вверх. Левый уголок рта приподнимается в усмешке.
— Солд аут? — переспрашивает он.
Голос низкий, с легкой, едва уловимой хрипотцой и акцентом, который делает его еще более
опасным и притягательным.
— А мне говорили, в русской деревне всегда есть место для гостя.
— Это смотря для какого гостя, — бурчу я, понимая, что веду себя как последняя хамка, но
этот напор и то, как он меня разглядывает, выбивают из колеи окончательно.
Внезапно его лицо становится жестким. Он делает шаг ко мне, и я невольно отступаю назад,
упираясь спиной в калитку. Он нависает надо мной, огромный, горячий, пахнущий дорогим
парфюмом, разящий тестостероном.
— Слушай, хозяюшка, — произносит он тихо, почти ласково, но от этой ласки внутри всё
холодеет. — У меня был тяжелый перелет, потом тряска по вашей «дороге» два часа. Я хочу
есть, я хочу в баню, и я хочу, чтобы меня никто не трогал. Ты меня поняла?
Я терпеть не могу, когда на меня давят. Страх проходит мгновенно, уступая место привычной
строптивости. Упираю кулаки в бока и, задрав голову, чтобы смотреть ему прямо в глаза,
выпаливаю:
— Во-первых, не «хозяюшка», а Олеся. Во-вторых, в баню только через час, когда протопится
как следует. В-третьих, есть будете то, что дают, борщ и блинчики. Икры нет! А в-четвертых…
— перевожу дух, — вы мне за эти сутки уже всю плешь проели, между прочим, своими
требованиями. Здесь гостевой деревенский дом «У озера», и комната у вас будет как у всех,
ванная и туалет — общий. Словом, в тесноте, да не в обиде! Тут вам не какой-нибудь
президентский люкс!
— Борщ, говоришь? — переспрашивает он.
Его взгляд снова проходится по мне так, что у меня подкашиваются колени.
— Ладно, Олеся. Давай свой борщ. И баню. А там посмотрим. Где моя комната?
Он обходит меня, едва не задев плечом, и шагает во двор. А я так и остаюсь стоять на
крыльце, хватая ртом воздух и чувствуя, как бешено колотится сердце.
Влипла.
Кажется, я конкретно влипла.
Тогда я еще не знала, что этот наглый красавчик заставит меня трижды пожалеть о том, что я
согласилась его поселить. И что его «там посмотрим» будет означать совсем не то, что я
думаю.
Глава 2
Олеся
Стою посреди двора и жую травинку. Вечер, жарища несусветная. Коровы мычат, бредут домой с
пастбища, поднимая пыль. Где-то вдалеке слышен голос тети Зины, которая ругает своего козла
за очередной побег к чужим грядкам.
У меня в голове — ураган. Мысли скачут как блохи по уличной собаке, но толку ноль.