«Говори именно так: Хасанов — редкостный ублюдок!»
«После этого сделай паузу, чтобы камера поймала твоё лицо» «Потом добавь про то, как он
тебя использовал…»
«Тебе не нужно держать всё в голове, интервью будет построено так, что тебя будут вести по
теме, просто говори как можно больше грязи! Приукрасишь, так будет даже лучше, никто не
запоминает детали. Все помнят лишь фон, а наша задача — очернить его как можно больше…»
Зрители, наверное, сейчас в шоке. Колчак пытается взять ситуацию под контроль, но видно,
что она растеряна. Она не ожидала такого поворота.
— Олеся, хотите сказать, что вас… использовали? — пытается она спасти интервью. — Кто же
это был?
Её голос срывается на фальцет. Колчак судорожно прикидывает варианты: ей не хочется, чтобы
о ней пошла слава, как о заказном интервьюере!
Она именно сейчас решает: за кого выступить и как выкрутиться, чтобы не обгадиться!
Я киваю и смотрю прямо в камеру. Теперь я говорю от чистого сердца, без заготовок:
— Да. Меня действительно использовали. Но не Хасанов. Руслан Мамедов.
Я замолкаю. В студии стоит оглушительная тишина.
Хасанов всё ещё стоит рядом, рука лежит на моём плече. Он не вмешивается. Даёт мне
возможность сказать всё самой. И от этого я чувствую себя сильнее.
— Я приехала в столицу, потому что мне было страшно и не к кому обратиться, кроме Хасанова!
Меня перехватил Мамедов и начал сразу же очернять Хасанова, предложил помощь и миллион
рублей за ложь, потом сумма быстро увеличилась. Он сказал, что я должна уничтожить репутацию
Хасанова! — продолжаю я тихо, но твёрдо. — Он хотел меня использовать. А я не хочу жить с
ложью и точно не хочу очернять того, кто не виноват.
Я поднимаю взгляд на Хасанова. Он смотрит на меня, и в его глазах — гордость. На секунду
мне кажется, что весь мир исчез, и остались только мы вдвоём.
Колчак пытается задать следующий вопрос, но Хасанов спокойно поднимает руку, и она
замолкает. Он наклоняется чуть ближе к микрофону и говорит низким, уверенным голосом,
обращаясь прямо в зал:
— Руслан, если ты не трус, то выходи. Но знай, игра окончена.
Слёзы подступают к глазам. Не от страха. От облегчения. Я сделала это. Я не предала себя, и
он рядом.
Простая деревенская девушка в дешёвом платье только что разрушила чужой план на глазах у
всей страны. И впервые за долгое время я чувствую, что поступила правильно.
Сердце всё ещё колотится, но теперь уже не от страха.