Он же почти голый! И я все вижу, даже через пелену воды, даже сквозь ресницы, которые я
зажмурила изо всех сил.
Даже, зажмурив глаза, вижу, что шорты топорщатся так, словно там штык, а не мужской прибор.
— Врешь, — он делает шаг ближе. — Я же вижу. И сейчас вижу. Щеки красные, соски торчат… —
И совсем не от холода, да?
Пошляк! Какой же пошляк!
— Нет! — кричу я. — От холода! Вода остывает!
Он смеется. Нагло, самодовольно. И вдруг его руки ложатся на мои запястья.
— Пусти! — дергаюсь я.
— Не пущу. Ты мне должна.
— Чего? Я вам должна? — я распахиваю глаза и смотрю на него в упор. — Да вы в своем уме? Я
вас приютила, кормлю, пою, баню топлю, а вы…
Он разводит мои руки в стороны. Просто не оставляя выбора. Я стою перед ним открытая,
мокрая, беззащитная.
И он смотрит.
Медленно скользит взглядом.
Глаза темнеют, зрачки расширяются.
— Вот это… формы. Роскошные сиськи! — выдыхает он с присвистом. — Таких пышных девочек я
еще не мял! Первая будешь в таком формате, гордись… — хмыкает так, что становится ясно: я
должна быть польщена, что этот богатый козел решил обратить на меня свое внимание.
Я дергаюсь, пытаюсь вырваться, но он держит крепко.
— Пусти, извращенец! Я буду кричать! Я заявление напишу! В полицию! Пал Санычу! Всем!
— Попробуй, — он склоняет голову набок, разглядывая меня, как экспонат в музее. — А я тебе
выставлю претензию за миллионные убытки. По твоей вине. Отрабатывай, пышка! И, может быть, я
про долги забуду!
Глава 7
Олеся
Я замираю. Какие убытки? О чем он вообще?
— Ты мне должна, Леся. Отрабатывать будешь. Долго и горячо.
— Ничего я не буду! — снова дергаюсь я. — Отпустите!
Но он не отпускает. Смотрит. Вниз.
И вдруг хмыкает странно, с интересом.
— Люблю гладеньких, — говорит он задумчиво. — А ты с пушком. Необычно!
Я чувствую, как краска заливает не только лицо, но и грудь, и плечи. Боже, он туда
смотрит?!
— В следующий раз выбрейся хорошенько, — добавляет он и отпускает мои руки.
Но только для того, чтобы прижать меня к стенке.
Я в ловушке.
Буквально зажата в углу этого дурацкого летнего душа, спиной к холодным доскам, лицом к
горячему, мокрому телу миллиардера.
Вода все еще льется, но уже совсем не теплая, все… Кончилась тепленькая, насос включился и
пошел качать ту воду, что для полива, из бочки.
Прохладная!