– Это просто слово, Стеша, – мягко ответил он. – Прошу, не придавай этому большого значения. Ты делаешь это, чтобы стать свободной. Для меня!
Я кивнула, не в силах сказать ни слова, и мы направились к карете.
Карета ехала прямиком к широкой лестнице, что вела к главному входу в храм пресветлой Сельвии. На площади перед храмом собралась целая толпа, и вознице пришлось постараться, чтобы уговорить зевак отойти в сторону и дать молодым проехать.
– Позвольте, я выйду здесь, – попросила модистка и, когда карета остановилась, улыбнулась мне: – Желаю вам счастья. Вы такая…
Она оглядела мою фигуру и закончила:
–…Жизнерадостная!
А потом выскользнула из кареты. Луин прикрыл дверь, не позволяя зевакам заглядывать внутрь, а потом повернулся ко мне и, поймав мой взгляд, спросил:
– Что такое? Снова расстроилась?
– Нет, – солгала я. Генерал приподнял бровь, я и сдалась. – Немного. Марсия хотела сделать невесте комплимент и сказать, что я красивая, но у неё язык не повернулся это сказать. Признаться, меня это покоробило.
– Ты не красивая, – серьёзно заявил Дэнвер. От неожиданности я рассмеялась, а мужчина продолжил: – Ты необыкновенная, милая, женственная, чуткая и невероятно чувственная!
Я подавилась смехом и, кашляя, ощутила, что краснею. Но мне было очень приятно слушать комплименты, тем более что Луин искренне верил в то, что говорил. Я действительно такая в его глазах. А это главное! Не за модистку же я собралась замуж! Так какое мне дело, считает ли она меня красивой?
Я поправила букетик иккензора на роскошном, расшитом золотом, мундире моего генерала и шепнула:
– А я рядом с тобой надышаться не могу.
Луин заволновался:
– Я капнул слишком много масла? Тебе душно?
– Намёков не понимаешь? – я сделала вид, что рассердилась. – Говорю, что только с тобой могу дышать полной грудью…
Помолчала минуту, наслаждаясь его тёплой улыбкой и лукаво закончила:
– Ты не заставляешь меня носить корсет!
Дэнвер тихо рассмеялся и, обняв меня, притянул к себе. Шепнул:
– Я всё прекрасно понял, моя дорогая супруга…
– Будущая, – поправила я и добавила с грустью: – И даже это не могу утверждать наверняка.
– А я могу, – серьёзно возразил он и, отстранившись, посмотрел мне в глаза: – В моём сердце ты уже моя жена, Стеша. И ничто этого не изменит.
И мягко поцеловал меня, потом жарче, и я ответила со всем пылом, но мужчина тут же отпрянул и хитро улыбнулся:
– Вокруг слишком много посторонних, дорогая. Пожалуй, я исправлю это недоразумение.
У меня ёкнуло в груди:
– Твой дракон проснулся?
– Спит как младенец, – отмахнулся мужчина и подмигнул: – Я намекаю на наш разговор в лесу. Но если серьёзно, я собираюсь прогнать с площади зевак. Не волнуйся, никто не пострадает. Но тебе всё равно будет спокойнее, если попадёшь в храм через боковую дверь, а не с парадного входа. Доверься мне.