Пышную грудь прикрывал струящийся шёлк, который широкими и длинными лентами продолжался к плечам и был схвачен двумя сверкающими брошами. Концы лент свободно свисали почти до самого пола, ещё сильнее вытягивая силуэт и скрывая мои пышные бока.
– Господин попросил создать видимость корсета, – шепнула Марсия, донельзя довольная тем, что я потеряла дар речи при виде своего отражения. – Поделился, что его невеста предпочитает свободу. Как видите, я исполнила его желание. Никто не догадается, что на вас нет корсета… Вам удобно в этом наряде?
– Настолько, что не хочется его снимать, – обретя дар речи, пролепетала я.
Это было платье мечты, в котором хотелось сказать «да»!
– Ну, милая, – кашлянув, тётушка отвела взгляд. – Снять его тоже будет весьма и весьма прия…
Она снова кашлянула и, окончательно смутившись, подтолкнула меня к выходу:
– Вы уже опаздываете!
Я послушно зашагала вперёд, а Терса двинулась за мной, постоянно всхлипывая и вытирая слёзы. Хотя девушка смотрела без капли зависти и искренним восхищением, я не могла не догадаться, почему эмоции текут по щекам. Наклонившись к модистке, попросила:
– Может, вы снимете мерки с моей кузины? Сколько времени это займёт? Я оплачу ваши труды…
– Стеша! – сурово перебила меня Вейлин и покачала головой: – Это твой день. Забудь о других!
Вот только я не могла этого сделать. Скорее всего, я сюда не вернусь. Вряд ли тётушка примет меня обратно, когда узнает об ужасающем поступке. Для Вейлин это будет ударом! Поэтому я заглянула в свою комнату и забрала дары богини и мешочек с деньгами. Моя доля от продаж масла, крема и соуса.
Часть собиралась отдать Марсии, – хотелось сделать подарок Терсе, – остальное понадобится, чтобы найти себе жильё. Потом отправлю послание тётушке с просьбой переслать мои вещи. За Лавлейсов я не волновалась – цветы иккензора и масло ливы принесут поместью процветание. А я…
Справлюсь! Со мной мужчина, который готов пройти через унижение, но остаться рядом. Почему же мне так грустно? Грудь жёстче любого корсета стискивало ощущение, будто я навсегда ухожу из родного дома. И в то же время меня не отпускала надежда на то, что тётушка простит меня и позволит вернуться.
Но я понимала, что не стану просить её об этом. Остаться жить здесь означало крах нашего бизнеса. Никто не купит крем у скандальной особы! Я обвела пристальным взглядом небольшой домик, мысленно прощаясь с ним и с каждым, кто здесь жил.
Вейлин. Милая и добрая тётушка, которая старательно изображала строгую и суровую леди.
Терса. Очаровательная и любознательная, она говорила, что благодаря мне стала настоящей красавицей. А я думаю, она всегда была ей!