– Благодарю, что согласились приютить меня, – вежливо улыбнулась тёте. – Я понимаю, что это необходимо. Надеюсь, я вас не сильно стесню.
– Кстати, об этом, – тут же заговорила женщина и мгновенно преобразилась из любящей тётушки в деловую леди. – Как ты знаешь, мы бедны. Твой отец должен выделить тебе годовое содержание не меньше пятидесяти золотых! А до тех пор, ты будешь помогать по дому наравне с моей дочерью.
Выпалив это, она посмотрела с вызовом, а её дочь едва заметно потянула мать за рукав и, виновато покосившись на меня, шепнула:
– Это же могло подождать…
– Нет, – осадила та. – Мы с тобой едим, как птички. А Эстэша…
– Мама! – не выдержала Терса и сильно покраснела.
– Не волнуйтесь, – вмешалась я. – Я не собираюсь сидеть сложа руки и рыдать над разбитым корытом. Конечно, я возьму на себя обязанности, которые мне по силам.
Тётя тут же расслабилась, а её дочь вдруг заинтересовалась:
– А зачем рыдать над разбитым корытом? Это какой-то ритуал?
Я прикусила язык, обещая себе впредь следить за всем, что говорю. Но девушка выжидательно смотрела на меня, поэтому пожала плечами и неопределённо улыбнулась:
– Слышала, это помогает скорее оправиться от горя.
– Тогда я прикажу слугам найти такое, – чинно кивнула тётя. – Но рыдать ты будешь в свободное от обязанностей время.
– Договорились, – сдерживая смех, согласилась я.
Кажется, в этом мире очень серьёзно относятся к ритуалам.
Экипаж тряхнуло так, что Терсу подкинуло и швырнуло на меня.
– Пресветлая Сельвия! – воскликнула тётя и, когда экипаж замер, бросилась к нам: – Вы не ушиблись?
– Нет, – пискнула девушка и виновато глянула на меня. – А ты?
– Иногда очень удобно быть полненькой, – подмигнула ей. – Это спасло нас обеих.
– Я буду отдавать тебе половину своей порции, – на эмоциях пообещала Терса.
Тётя поджала губы и помогла дочери подняться, а потом распахнула дверцу остановившегося экипажа и рявкнула:
– Сард, ты мешки с картошкой везёшь?!
– Простите, госпожа! Колесо попало в яму, и сломалась ось. Боюсь, дальше вам придётся идти пешком.
– А я боюсь, что в этом месяце придётся урезать тебе жалованье! – злилась женщина.
Дочь попыталась её урезонить:
– Мам, Сард не виноват, сама знаешь, какой сильный вчера был дождь. Дорогу размыло!
– Анадэль радовалась, что это хорошая примета, – собирая разлетевшиеся вещички в сумочку, ворчала тётя. – И что в итоге?
– Выходи, – шепнула мне девушка.
– Барышня, обопритесь на меня, – предложил худенький мужчина лет тридцати.
К чести, он ничем не выдал напряжения, хотя по испарине, выступившей на лбу, было видно, что возница не часто помогает полненьким дамам. А тётя Эстэши продолжала бубнить себе под нос: