– Она опасна, Рен. Два года травила юную мачеху, а приказ выбросить человека, словно мусор, у меня вообще в голове не укладывается.
– Предполагаю, её ждёт частная лечебница до конца жизни. Пелье вряд ли позволит засадить дочь в тюрьму, но, может, оно и к лучшему. Из тюрьмы рано или поздно выходят, тем более что большой срок Тересе не присудят, пять лет максимум.
– Ещё неизвестно, как ко всему этому отнесутся кешинцы. Всё-таки убит высокопоставленный чиновник, не мелкая сошка.
– Это придётся крутиться твоему начальству, – хмыкнул Рен. – Особая служба уже прислала сотрудника. Удивительно, что не прискакал сам Совье, не иначе, ты и впрямь насмотрела что-то более важное, чем смерть посла дружественного государства.
– Государственная тайна, – многозначительно протянула я. – Значит, на сегодня ты свободен?
– Да, мы можем ехать. Какой храм выбираешь?
– Рядом с домом, на углу Галерной и Лесного переулка.
– На том месте нет храма, – сдвинул брови Рен.
– Есть, я заходила туда вчера. Очень древний храм, и при нём своеобразный служитель, но мне почему-то там понравилось. Уютно, не вызолочена каждая завитушка, и Боги такие… реальные, что ли.
– На пересечении Галерной и Лесного нет никакого храма, – упёрся Рен. – Ближайший к нашему дому храм – на Колокольной площади, затем на Кленовом бульваре.
– Хорошо, что мы спорим? Поедем и проверим. Тебе не всё ли равно, где я стану твоей законной женой?
– Это запрещённый приём, – Рен приоткрыл дверцу и крикнул кучеру: – Угол Лесного и Галерной!
– Слав те Боги, сподобились, – послышалось приглушённое ворчание, и застоявшаяся лошадь резво взяла с места.
На удивление распогодилось. Об утреннем ливне напоминали лишь огромные, словно моря, лужи, в которых отражались фонари и окна домов. Лампа внутри коляски освещала уставшее лицо Рена, его глаза ярко блестели – куда там бледным фонарям!
– Ущипни меня, – он протянул руку. – Не могу отделаться от ощущения, что всё это мне снится. Я в бреду столько похожих снов видел – не сосчитать.
– Не буду я тебя щипать, – возмутилась я. – На черта мне муж с синяками?
– Не сон, – рассмеялся Рен. – Во сне ты всегда была нежной и ласковой.
– Может, это была не я?
– Ты.
Повисла короткая пауза, после которой мы заговорили одновременно:
– Ты обо мне вспоминала?
– Ты правда хотел утопиться?
Последовавший смех тоже был дружный.
– Вспоминала, – я сделала глубокий вдох. – Постоянно. Сначала меня страшно угнетало твоё отсутствие. Я же привыкла рассказывать тебе любую мелочь. А тут – я замужем за любимым человеком, и не с кем поделиться счастьем. Потом, когда начались первые трудности, мне не к кому было обратиться за советом. Конечно, в школе нас учили на совесть: манеры, этикет, правильная речь… Но ты же знаешь, когда я волнуюсь, всё воспитание куда-то улетучивается. Притом я попала почти в королевскую семью! Постоянно на виду, малейшая оплошность становилась поводом для упрёков. Дальше хуже. Той же осенью умерла моя свекровь – возможно, ты слышал. На меня перешли обязанности хозяйки дома. Дать званый обед, принять гостей, занять их беседой…