– Бедная, доверчивая Дея! Надо же быть настолько наивной, чтобы ни разу за десять лет не задуматься, почему ты не беременеешь!
– Дэмиен сказал, что ему это неважно. Нам хорошо и без детей, – мои губы дрожат, и слова получаются тоже дрожащими, жалкими.
– Святая невинность! – Кора вынимает из кармана плотно закупоренный аптечный флакон. – Твой обожаемый муженёк ещё до свадьбы распорядился подливать тебе ведьмину настойку! Пять капель в день – и никаких проблем! Дэми не нужны выродки трущобной девки, поняла? Он хочет наследников от благородной дамы, такой как я! Ты же – просто средство обогащения, личная Пряха, которой не надо платить за предвидения!
Я с ужасом смотрю на флакон. Вот почему Дэмиен не позволял мне обратиться к ведьме, а семейный лекарь, господин Фарру́н, несомненно, подкуплен моим мужем.
– И ты подливала? Изображала мою подругу, улыбалась, давала советы, как мне очаровать мужа, – и подливала?!
– Дэми попросил меня, а я всегда выполняю его указания, – Кора отступает на шаг. – Ты должна радоваться, что у тебя нет детей: иначе их пытали бы на твоих глазах. Можешь сказать мне спасибо.
Она зло усмехается:
– Ты лишь называлась госпожой Веррен. На самом деле, выходя от тебя, Дэми шёл в мою спальню. И оставался там до утра, не то что с тобой, глупая курица! Всё, что ему требовалось от дурочки Деи, – её дар! Повторяй это, пока не сдохнешь!
За дверью раздаются шаги. Люди в алой форме королевской гвардии без стука входят в мою спальню, и моё возмущение разбивается об их каменные лица.
– Госпожа Веррен, именем Его Величества государя Стефана Второго вы арестованы…
– Дея, я понимаю, что ты хочешь выспаться впрок, но коляска не самое удобное место.
Голос Рена выдернул меня из кошмара, я потянулась и ойкнула от боли в затёкшей шее.
– Дай я разомну мышцы, – предложил Рен. – Один лекарь научил меня простенькому массажу.
Его пальцы были тёплыми, а несильные растирающие движения – невероятно приятными.
– Так и замурлыкать недолго, – пошутила я, чтобы скрыть смущение.
– Ты и так всегда разговариваешь, словно мурлычешь. Подозреваю, в Сытном квартале тебе дали прозвище не только из-за непроизносимой фамилии.
Рен убрал руки и сел со мной рядом.
– Ну что, не передумала? Едем в храм?
Несмотря на нарочитую весёлость, в его голосе чувствовалось напряжение.
– Не передумала. А ты уже освободился?
– «Уже»! – он кивнул на окошко, за которым сгустился синий сумрак, разбавленный светом фонарей. – Шестой час. Ты проспала всё самое интересное. Тереса, когда её выводили из коляски, устроила форменный скандал, с воплями кидалась на участковых, подралась с Жеаном и расцарапала лица слугам. Пришлось послать за ведьмой. И знаешь, что выяснилось? Приёмная дочь господина Пелье злоупотребляла шарлатанскими средствами господина Лювера. Психика у неё крайне неустойчивая, теперь мне понятны эти странные переходы от каменной невозмутимости к истерическим припадкам.