– Я не такая ведьма, Тибо, а теперь и вовсе не ведьма. Но думаю, его задело болтом. Нужен лекарь.
– Будет лекарь. Вам тоже надо к лекарю, госпожа. Бледная вы как смерть.
Машинально кивнула. Надо. К госпоже Стейше, которая хотела меня наблюдать. Это было тысячу лет назад, в какой-то другой жизни. Той, где рядом был Рен. Если бы не ребёнок, я рассмотрела бы варианты. В Тейру с моста, под колёса грузового экипажа, снотворное в десятикратной дозе. Но внутри меня дочь Рена – и я просто не могла предать его ещё раз.
– Пить очень хочется, – тихо сказала я. – Тибо, у вас нет воды?
– Воды госпоже принесите! – гаркнул он со всей мочи.
Кажется, кто-то побежал. Люди беззастенчиво пялились, шептались, указывали пальцами, женщины ахали, прикладывали к глазам кружевные платочки. Мне было плевать. Внутри росло страшное чувство: я начинала ненавидеть. Не Дерила и не наёмников – себя. Мы могли бы быть вместе с Реном этот год. Целый год счастья. Всё, что нужно было сделать, – не проходить мимо в тот злосчастный день.
Ничто так не угнетает, как непоправимость совершённых тобой ошибок.
Вернулся Фурен, с ним вокзальный лекарь и очень юная ведьма. Сначала она присела на корточки рядом со мной, погладила мои виски, нахмурилась и протянула мне флакон:
– Выпейте два глотка, госпожа. Больше нельзя, ребёнку повредит. Вы истощены до предела.
Во флаконе оказалась густая горькая гадость, зато по телу моментально прокатилась волна тепла. Ведьма перешла к Кейву, которым уже занимался лекарь. Они удивительно слаженно работали: лекарь проверял зрачки и пульс, ведьма водила руками, выправляя энергию.
– Странно, – заметила ведьма. – С ним всё в порядке, но он словно спит.
Тибо облегчённо вздохнул.
– Господин Кейвен крепкий, – пробормотал он, словно подбадривал сам себя. – Оклемается.
Над телом Рена ведьма склонилась лишь на секунду. Выпрямилась, взглядом позвала лекаря. Они переговорили чуть слышно, после чего подошли ко мне.
– Госпожа, это ваш муж?
– Да.
– Простите… Вы должны знать. Болт – милосердная смерть. До этого он уже где-то очень сильно ударился головой. Обширная гематома, ещё два-три часа, не больше.
– Два-три часа чего? – переспросила я.
Натолкнулась на сочувствующий взгляд ведьмы и всё поняла. Поднялась, подошла к Дерилу, вцепилась в его волосы, повернула голову к себе и прошипела:
– Одного человека ты всё же убил своими руками. Честность мне предлагал, да? Вот тебе честность, – я наклонилась к его уху. – Ты не доживёшь до казни, мразь. Участковые «случайно» посадят тебя в камеру с самыми грязными извращенцами. А когда ты будешь умирать, вопя от боли, вспомни меня – слабую, жалкую ведьму.