Девять их, как было и у Бранда, по трое от каждого из трех народов, и они раскинули белое покрывало из толстой шерсти и кожи, усадили на него Минта и подняли, словно на импровизированном троне.
— Да будет каждому известно!! — закричали особые глашатаи, полжизни развивавшие умения крика.
Луженые глотки, крикуны, способные разбудить даже мертвого, как обычного говорили о них.
— Что несравненный бард Минт Вольдорс объявляется Голосом и Другом Степи! Да расскажут об этом живые свидетели его песен, да разнесут слухи о нем степные травы, да услышит каждый сегодня же призыв степи!
Валланто еле слышно присвистнула, Минт надулся от счастья и важности, казалось, сейчас лопнет. Все страхи были позабыты, и он играл мелодию без слов, что-то энергичное, словно помогая нести себя самого к импровизированному трону. Возгласы о барде повторялись, уже не общем, а на родных языках собравшихся, шаманы и маги начали гудеть и колдовать, передавая новость по всем стойбищам, и общий беспорядок усилился, хотя еще недавно казалось, что это невозможно.
— Это наивысший почет возможный в степи, — повысил голос Бранд, чтобы Вайдабор услышал его объяснение сквозь этот шум. — Хотя вообще нет, есть еще одна ступень, но там Минт уже побывал и ему не слишком понравилось.
— Еще? — пророкотал Вайдабор, не замечая странных взглядов всех, кто прислуживал им сегодня.
Не то, чтобы героям требовалась прислуга, но так было положено, знак того, что они особо почетные гости и друзья «несравненного барда».
— Если бы собравшиеся провозгласили его Ханом всей степи, — объяснил Бранд.
Взгляды вокруг выражали страх, отвращение, гнев, неприятие, невозможность подобного, но такая наивность лишь умилила Бранда. Сегодня Минт песнями помирил старых врагов, завтра, если захотел бы, стал бы и ханом. Просидел бы недолго, примерно, как в Алавии, нет, даже меньше, разве что набрал бы себе деятельных жен, которые правили бы, пока он бренчал на лютне.
Не говоря уже о том, что и такое уже было в истории. Один раз всего, правда, и в очень смутные времена после Провала, но было. Хальсиэль Шестирукий, герой, не просто герой — темный эльф, спас степь и его избрали Ханом, вознесли на белом покрывале. Кончилось тоже не слишком хорошо, но все же. Раз темный эльф побывал ханом всей степи, то и человек вполне мог бы им стать.
— Всего лишь за пару песен , — пробормотала Валланто, едва заметно качая головой.
— За пару песен и примирение, не забывай, — напомнил ей Бранд. — Они, может, и сами рады были бы прекратить войну, но не могли уступить, чтобы не показать слабость. Они не уступили бы нашей силе, погибли бы, но продолжали сражаться, а вот песни барда — дело иное. Можно сказать, он принес им мир и любовь, не унижая никого.