— Не в силах справиться с болью, Минт пытался искупить вину, соединяя сердца влюбленных и принося мир на место войны, — пояснил Бранд, протягивая руку за шариком овечьего сыра.
Особо почетным гостям полагалось есть и пить, и хвалить хозяев, и вокруг ели и пили, жрали и чавкали, рыгали в знак признательности. Шумно, пыльно, бестолково, с поправкой на то, что Великий круг тут не собирался уже с полсотни лет и поэтому организаторы то и дело бегали за консультациями к знатокам традиций и обычаев.
— Неплохо, — отозвалась Валланто. — Но сработает ли?
— Наш бард пустозвон, лентяй и неуч во всем, — ответил Бранд. — Во всем, кроме песен.
Он указал рукой и Валланто (да и все остальные в шатре, включая многочисленных прислужников) посмотрела туда, где в центр круга вышел Минт. На нем был теплый халат по последней степной моде, меховая же шапка и сапоги. С его Выносливостью барду не было бы холодно и в одежде империи, но Минт (похоже, неосознанно) ловко работал с аудиторией.
Вновь зазвенели струны лютни и голос Минта, усиленный его умениями Барда понесся над степью. Усиливал Минт не только голос, но и слова песни, обаяние их и свое личное, и Бранд незаметно морщился от позвякивания сообщений об отраженных на разум атаках. Остальные внимали, словно ничего не замечая и слова песни лились, распахивали глаза и души, рисовали картины.
Минт пел о бескрайней, словно небо, степи, в которой хватит места всем. В которой нет смысла лить кровь соседа, лучше протянуть ему руку дружбы и вместе, плечом к плечу, вставать против бесчисленных опасностей. Ведь степь все еще на земле, но совместным трудом и дружбой ее можно было превратить в небеса, ну и прочий бардовский бред из красивостей, который всегда так нравился живым.
Но в этот раз Бранд неожиданно задумался, так как мысли его свернули в привычную колею. Небеса на земле. То есть Бездна побеждена? Нет больше источника маны, нет Проклятия, можно просто жить? Наконец-то отпадет нужда в героях? Снимут ли боги уздечку Атрибутов и профессий, если считать, что именно они ее накинули? Что тогда будет, они перестанут вмешиваться в жизнь живых… или, наоборот, окончательно возьмут власть в свои руки?
Мир победивших богов, стоил ли он жизни без Проклятия маны? Бранд не знал ответа.
— Как видишь, он и правда король бардов, — уже на общем сказал Бранд Валланто, когда песня Минта стихла.
Вопреки всем обычаям и традициям, никто не ел и не пил, не стучал в знак одобрения, не выкрикивал похвалы и слова одобрения. Все слушали молча, явно впитывая каждое слово и это было немного страшно. Ведь песни несравненного барда Вольдорса, хоть и воздействовали формально на разум, но на самом деле были пропитаны эмоциями, шли от сердца и взывали к нему же.