Такой войной я ещё не занимался. Огромная туша грифона давила собой вражескую пехоту. Крепкая словно кольчуга шкура крылатого зверя без проблем защищала его от тяжёлых ран.
Мы с Луной оказались посреди живой реки, зажатой между каменными стенами поместий старого города.
Крики, вопли, хруст костей — шум окружающей нас смерти.
Промелькнула мысль сойти со спины грифона и зарубиться. Пара ударных волн моего магического меча натворили бы дел среди толпы шаддинцев. Однако я решил выбрать другую тактику. Приказал Чесушке снова взлетать.
Места для разгона не было. Как следует не толкнуться. Тесное пространство мешало размаху крыльев. Однако нам повезло, что грифоны летают в основном благодаря магии, а не законам физики.
Порывы ветра сначала помогли Чесушке подняться на невысокую башню стены одного из поместий, а оттуда уже воспарить над городом, оставив за собой множество изломанных и изувеченных когтями врагов.
Я направил грифона в другое место, где мы могли задать противнику жару. Надо было ослаблять вражеское давление на наши отрезанные отряды.
Подобная тактика работала. Шаддинцы, которые выстроились в очередь, чтобы напасть на окруженных легионеров, поддавались панике. Однако зилоты-сикарии продолжали резню. К ним присоединились обычные зилоты — легко вооруженные, не особо опытные, но очень фанатичные последователи Ксериона.
Их даже попадания заряженных солиферрумов не слишком дизморалили. Удивительные люди. Столько поражений, столько доказательств того, что судьба предпочитает Империю, а они всё равно продолжают биться и жертвовать жизнями.
Ну и ладно. Мы примем эту жертву, окропив мостовые Махен-Тира кровью шаддинских праведников.
Второе попадание Орины было уже не таким удачным. Вероятно, она боялась задеть наших. Пыталась выцелить ещё язата, но он слишком близко подобрался к легионерам. В итоге основной удар шаровой молнии пришелся на стену дома. Там аж дыру пробило.
Шадинцам, впрочем, тоже досталось. Контузии от взрывной волны, шок и трепет.
Я же в этот момент снова приземлял Чесушку на хрупкие тела ополченцев, мало защищенных броней. Когти грифона рвали их плоть словно бумагу. Доходило до того, что фрагменты тел летели во все стороны.
Приземлиться, устроить здец и снова взлетать пока враг не создал проблем.
Ноций один за другим метнул все двадцать пять солиферрумов. Каждый бросок был в какой-то степени результативен. Сложно сказать, сколько всего шаддинцев убил и ранил Ноций чисто за счёт дальнего боя. Возможно, что-то около двух сотен.
Умертвия продолжали действовать, внося раздрай и сумятицу во вражеские ряды.