Затем я использовал лечащие чудеса на самых тяжёлых раненых. Старался облегчить их участь насколько возможно.
— В детстве я читал похождения славного Таркуса Аргеция, — произнёс стоявший надо мной Поций. — На пьесы ходил. Там три или четыре их было.
Трибун Двадцать Первого легиона выглядел сейчас гораздо презентабельнее своего стратега. Этой ночью он лично в рубку не ходил. Распоряжался вводом подкреплений в бой.
— Центуриона Таркуса? — переспросил я, чувствуя как с трудом сейчас мозги воспринимают новую информацию. — Это мемуары какие-то?
— Первая часть вроде писалась по воспоминаниям давно почившего центуриона седых времён Республики. А дальше… Дальше автор начал бессовестно п#здеть. Центурион Таркус там вечно занят чем угодно, кроме командования центурией.
Я сначала хотел остроумно ответить, но потом понял, что слишком устал для более-менее адекватных шуток. Поэтому с пустым взглядом слушал отповеди Поция.
— И чем дальше, тем гуще. В какой-то момент я стал замечать, что все персонажи кроме врагов и скрытых злодеев прямо-таки трепещут при одном лишь взгляде на Таркуса. Любая знатная и не очень женщина стремится запрыгнуть на его могучее копье. Каждый мужчина мечтает стать его другом.
Мэри Сью или в данном случае Марти Стю. Видать явление универсальное для разных миров. Но почему Поций об этом заговорил?
— Всегда казалось, что это просто фантазии… — хмыкнул трибун. — … но чтоб меня фурии драли, я последние дни чувствую себя таким вот Таркусом Аргецием.
— В смысле?
— За этот месяц мне пришло двенадцать предложений сватовства от разных семей. Представляешь? На десять больше чем за всю мою предыдущую жизнь. Каждый центурион легионов других стратегов готов в любой момент помочь. Снабжение не опаздывает. А три дня назад мне доставили письмо о присуждении награды от Сената. Поместье в Витрудии. Не шибко шикарное, но сука задаром!
Таааак…
Надо будет поинтересоваться кто там в Сенате и какого хрена награждает моих ключевых командиров у меня за спиной. Однако, кажется, понимаю на что намекал Поций.
— У остальных наших парней также. Все любят Двадцать Первый как никогда! Нас чествуют, нас ждут обратно в Реге.
— И, боюсь, дождутся… — вздохнул я. — Все эти одолжения и награды — попытка перетянуть нас на свою сторону.
Противоборствующие лагеря будущей гражданской войны стремятся заручиться поддержкой колеблющихся. Сейчас они славят нас, но если сделаем неправильный выбор, то очень быстро возненавидят.
— Наслаждайся, — ответил я Поцию. — Наслаждайся, но не сильно привыкай.
«Я постоянно спрашиваю ребят кто там чего думает», — мысленно обратился ко мне Поций. — «Уже даже самые тугодумы начинают догадываться о том, что нас ждёт».