Я кивнул. Хотелось ещё пару вопросов задать трибуну по поводу отношения легионов к грядущему конфликту, но наш разговор прервал один из кербрийцев. Рослый, перепачканный пылью и кровью воин, с ног до головы закованный в переделанные трофейные латы, когда-то принадлежавшие всаднику гвардии Пуштигбан.
— Мервинг, вождь-стратег, — произнес он, кивком поприветствовав Поция. — Проводите его, вождь-стратег.
— Да. Сейчас.
Преодолевая сопротивление гравитации, помноженное на усталость, я поднялся рывком и медленно пошел вслед за кербрийцем. Трое свежих телохранителей антесигнанов и один венатор проследовали за нами на отделении. Даже в окружении своих войск нельзя было забывать о безопасности.
Кербриец привел меня к стене города, на верху которой сейчас занимали позиции сагиттарии Шестнадцатого. Их взгляды были обращены вовнутрь Махен-Тира. Впрочем, после ночной бойни все решили взять перерыв.
Недалеко от городской стены на шерстяном плаще лежало тело светловолосого кербрийца без шлема. Рядом находилось ещё несколько его земляков. Их взгляды были обращены ко мне. Я подошёл ближе, склоняясь над молодым воином. Его тень пока была здесь. Она почти не покинула тело, полностью повторяя его контуры и спокойно пребывая в своей ещё недавно живой оболочке. Кербриец будто бы спал. Его дух тоже.
— Он хорошо сражался, — произнёс относительно пожилой кербриец к трофейному шлему которого легионные кузнецы добавили много позолоты.
— Не сомневаюсь, — ответил я.
— Хотя бывало он сражался лучше, — продолжал свою речь кербриец. — Даже немного обидно, что он ушел к Старику так рано. Хотелось бы ещё за ним понаблюдать. Ну ничего. У меня осталось ещё двое сыновей и дочь.
Очень проникновенная речь. Я чуть не всплакнул.
Опустившись рядом с телом кербрийца, провел рукой по лбу покойного, покрытому запекшейся кровью. Возможно, я жалел о его смерти даже больше чем отец. Система относила парня к латным героям Кербрии. Невероятно мощный боевой юнит и погиб по хреновому стечению обстоятельств. Как понимаю, он сражался в окружении, получил тяжёлым булыжником по голове, словил оглушение и был добит зилотами-сикариями. Уничтожил многих из них, но сам пал.
— Пусть Отец Войны примет тебя в своих пиршественных чертогах, — произнес я.
Тень кербрийца вдруг словно пробудилась. Он открыл глаза и как будто бы полностью осознавая происходящее, что редко бывает у мертвых, посмотрел на меня.
— Я видел тебя… — раздался шелестящий голос покойного. — Ты летел по небу… По небу…
Тусклая вспышка и тень кербрийца исчезла. Отправилась в чертоги Старика. Его последние сперва слова заставили меня задуматься. Хотя, возможно, никакого скрытого смысла в них не было. Я, действительно, летел по небу этой ночью. Восседал верхом на грифоне. Снова и снова приземлялся, чтобы атаковать, а затем опять взлетал. Каждое место моей посадки было отмечено телами защитников города.