Я забрался на мостки. Промёрзшие доски тоскливо скрипнули подо мной, едва я сделал пару шагов.
И замер в недоумении.
Передо мной раскинулся город.
И этот город не имел ничего общего с моим родным Новокузнецком.
Дома — из красного кирпича и тёмного камня, невысокие — три-четыре этажа, с узкими окнами. Крыши, выложенные облезлым зеленоватым металлом или грязной черепицей. Архитектура старинная, дореволюционная, но какая-то… не наша. Чужая.
Из труб, торчащих на крышах, валил густой дым, смешиваясь с испарениями открытой воды в единую серую пелену. Наверное, так мог выглядеть промышленный город в Российской империи девятнадцатого века.
Я оглянулся. Позади раскинулась набережная. По ней двигались люди. Немного. Но все они были одеты странно: длинные пальто, высокие шапки, женщины в юбках и платках. Среди них мелькали фигуры в чём-то похожем на военную форму чёрного цвета.
И вдруг мостки подо мной задрожали.
Я посмотрел в одну сторону — ничего. В другую…
По краю мостков ко мне нёсся мальчишка в рваной куртке, грязный, со взлохмаченными волосами, и орал что-то, размахивая руками.
Я сделал шаг в сторону, намереваясь пропустить бегущего. Но он пёр прямо на меня, а подбегая, заорал:
— Огрызок! Валим!
Лицо, перепачканное сажей, перекосило от страха. Глаза бешеные, едва не выскакивали из орбит.
— Валим, валим! Чёрные на хвосте! Быстрее, Огрызок!
Я ещё успел обернуться и убедиться, что позади никого, и этот крик предназначен мне.
— Кто… — начал я, но парень уже схватил меня за рукав, потащил за собой, едва не уронив.
— Бегом! — шипел он. — Ты совсем сдурел? Хочешь в артель?
Я не понимал, о чём он говорит. Но в его голосе было столько настоящего, животного ужаса, что я последовал за ним, освободившись от хватки. Пальцы, вцепившиеся в меня, были такими же грязными, как и мои собственные.
Ноги сами понесли меня следом за пацаном. Я перескакивал с доски на доску, и каждая трещала и скрипела подо мной, норовя сломаться. Прямо под нами проносились полыньи, протаявшие во льду от стоков. Оттуда воняло помоями, и виднелась чёрная бурлящая от быстрого течения вода.
— Сюда!
Пацан нёсся к развилке деревянных мостков, где одни уходили дальше, а вторые вели к берегу. Там виднелись сходни.
— Там нас не достанут…
Он недоговорил. Доска под его ногой хрустнула, проломилась, и пацан с криком рухнул вниз, в тёмную воду. Скрылся с головой и тут же вынырнул. Следом в воду упали два обломка доски.
— А-а! — заорал он барахтаясь. — Огрызок! Тону! Спаси!
Мощное течение подхватило хилое тельце и потянуло к краю полыньи. Ещё несколько секунд, и его затянет под лёд — верная смерть.