Мы петляли по узким улочкам, пока наконец не остановились возле знакомого дома. Вроде здесь была голубятня, в которой я ночевал и где оставил свою современную одежду и мои доки. Мысленно молясь чтобы это было не так я перестал даже дышать, боясь сглазить.
Из двора появился невысокий мужичок в потрёпанной кепке и ватнике. Он подошёл к машине, открыл дверцу и передал одному из сопровождающих какой‑то свёрток. — Он? — строго спросил штатский, сидящий рядом со мной.
Мужичок наклонился к стеклу, вгляделся в моё лицо и, криво ухмыльнувшись, кивнул: — Он, он, паскуда шпионская. — Свободны, товарищ, — грубо бросил ему один из сопровождающих, и машина устремилась прочь из городка.
Я сидел, вцепившись в сиденье, и пытался осмыслить происходящее. В свертке вне сомнений мои джинсы, футболка и куртка. Еще кроссовки. Если ,конечно, этот бдительный гражданин себе что-нибудь не оставил на сувениры, скажем. Но похолодел я не от этого, а от того, что они сейчас развернут этот сверток и найдут мои документы. А там уже конкретно с меня спрашивать начнут.
Я стал следить за своими сопровождающими и в груди горел слабый огонек надежды, что в этом свертке шмат сала, бутылка самогона и пучок лука. Местный гостинец гостям из Москвы. Один из них уже разворачивал свёрток, разглядывал одежду.
— Так‑так, — пробормотал он, выуживая из кучи тряпья мой паспорт. — Виталий Алексеевич… Хм. Он передал документ второму, тот бегло пролистал страницы, хмыкнул, как будто прочитал посредственный анекдот. . Оба уставились на меня с каким‑то странным выражением. Меня смутил их взгляды, хотя смутить меня редко кому удается. Я им об этом намекнул.
— Внук? Правнук? — спросил первый, приподняв бровь и пристально глядя мне в глаза.
Я опешил. В голове пронеслось: «Вот оно. Они и правда сопоставили факты. Фамилия, возраст, странное поведение… И теперь гадают, какое я имею отношение к… К нему самому»
— Не родственник, — ответил я как можно спокойнее, стараясь не выдать волнения. — Просто однофамилец. Сопровождающие переглянулись, и в их взглядах мелькнуло что‑то вроде уважения. Но я не понял их. Просто я не смог прочитать в их глазах поверили мне или нет? Может они решают, что со мной делать: расстрелять как самозванца или… посадить в кабинет с видом на Кремль и заставить править страной. Хотя второе вряд ли. Во-первых я со своими шестью подчиненными то справиться не могу — то забухают, то просто не хотят работать. А во-вторых там есть кто этим делом занимается именно сейчас. И я ему в подметки не гожусь. В машине установилась гнетущая тишина, как первые пять минут на поминках.