— Зато понятное, — Тавр оскалился. — Не как у тебя со всеми твоими словоблудием, умными и красивыми мыслями. Пока ты объяснишь, девка успеет замуж выйти за городского. Утончённо… Нет, ты слышал Рейланд?
— Не моя забота, кто за кого выйдет замуж, — отмахнулся Варис
— Вот этим ты и плох, — хмыкнул Тавр. — Нужно хватать добычу, пока другой охотник её не заметил.
Варис не стал отвечать. Только повёл взглядом по соседнему столу — медленнее, чем смотрел я, и иначе.
— Та, что у окна, — сказал он мне вполголоса, — из хорошего дома. Сидит так, как учат в семьях, где едят за общим столом со старшими. Рыжая, скорее всего, из торговых. Считает чужие куски и не от голода, а по привычке. Полная, наверное, с ремесла какого-то вылезла. Видишь предплечья? И руки спокойные. А светлая…
Он чуть прищурился, не оборачивая головы.
— Не знаю. Из тех, у кого дома больше не на что было поставить. Школа — последняя ставка.
Одр поднял глаза от кружки. Я думал, он опять что-то скажет про моё зерно или ещё про что-нибудь, чему названия у меня пока не было. Но он посмотрел на светлую и сказал тихо, в свою сторону, как обычно:
— Раненой будет тяжело.
Тавр обернулся к нему медленно.
— Ты сейчас о ней или о ком?
Одр перевёл взгляд на меня:
— Теперь ему придётся стараться больше.
— Ты что, действительно понимаешь, что говоришь, или просто складываешь слова, как мама в детстве игрушки? — засмеялся Тавр. — Небеса святые, хоть кто-то вообще понимает, что ты ртом произносишь?
Одр не ответил. Он опустил глаза обратно к кружке. Я снова не понял, что это сейчас было. Лицо у него оставалось ровным, как у того, у кого внутри ничего особенного не происходит. Вот только он снова заговорил обо мне, пусть и в весьма странной манере.
Я уже съел свой кусом мяса и ковырял ложкой кашу. Тело хотело еды, а голова отказывалась пускать к ней рот. Слова Эстера продолжали звучать, хоть я и пытался их заглушить.
«Если хочешь жить, тебе придётся учиться больше остальных. Не чуть. Не старательнее. Больше. Быстрее. Жёстче». «Найти способ исправить зерно».
Я не знал, существует ли вообще такой способ. Скалец сказал: «лечится», а ещё, что «не везде и не за просто так». А Сейна обещала: «лет десять, если будешь служить хорошо». В Школе Равновесия мне не обещали и не сказали ничего.
Внутри появилось, что-то похожее на сожаление, но я тут же задавил это в себе насмерть. Пустой, что получил зерно… пошёл против небес. Ничего не изменилось. В деревне нашёл путь сам и сейчас что-то придумаю. Смог же я с таким битым зерном сразиться с Ростком и даже победил несколько учеников…