Она подошла к доске, не глядя на нас. Положила на край стола короткий деревянный прут с обмотанным тряпицей концом.
Мы тут же вскочили.
— Приветствуем старшего учителя! — дружно произнесли и поклонились.
— Меня зовут Севра, — улыбнулась она на то как мы научились себя вести. — Ясная Черта, если вам нужно полное имя. Я веду занятия по глифам.
Голос был не громкий, но без скуки. У Эстера он звучал так, будто ему всё равно, кто перед ним. У этой как-то по-другому, словно ей очень не всё равно, но при этом она привыкла говорить сама с собой.
— Я дам вам один вступительный урок, — выдохнула женщина. — С большинством из вас мы больше не встретимся.
Класс зашуршал. Кто-то у Сарна за плечом тихо переспросил: «Что?»
— Не потому, что я жестока, — продолжила Севра. — Потому что настоящая работа с глифами начинается после Ростка. До Ростка данная информация для вас абсолютно бесполезна и даже вредна.
Тавр рядом тихо хмыкнул и тут же подавил. Она взяла прут и повернулась к доске.
— Всё время идут споры. Кто-то скажет, что глифы — язык небожителей. Кто-то — что это следы старой войны, оставленные на самом небе и со временем стёртые до того, что мы видим сейчас. Третьи будут говорить, что глифы — кости неба, которые люди научились читать. Я знакома с философами, которые отвечают за каждое из этих утверждений. И скажу вам одно. Такие вот мыслители обычно живут недолго.
Кто-то засмеялся коротко и сразу замолчал.
— Для нас не важно, откуда появились глифы, — Севра провела прутом по доске тонкую короткую черту. — Для нас важно, как ими пользоваться. Чтобы стать сильнее, чтобы выжить. Чтобы получить нужное.
Черта на доске осталась.
— Один глиф, — продолжила Севра. — Похож на Звук. Отдельный. Сам по себе почти ничего не значит. Это как один удар в барабан без ритма. Слышно, что был, и всё.
Рядом со штрихом она провела второй. Они стояли отдельно. Потом она соединила их короткой дугой, и у меня в груди что-то отозвалось. Тонко, как иголкой по тыльной стороне ладони. Я не понял, моё это было или её.
— Два глифа, работающих вместе, — продолжила Севра. — Сцепка. Можно сказать, слово. Один отвечает за движение, второй — за направление. Один за укрепление кожи, второй за отдачу. Один за вдох, второй — за то, куда этот вдох уходит. Уже появляется смысл.
Прут пошёл дальше. Несколько штрихов, дуги, точки на пересечениях.
— Несколько сцепок, соединённых в общий ход, — она оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что мы смотрим. — Плетень. Это уже не звук и не слово. Это фраза. Не просто удар, а шаг, перенос веса, уплотнение плеча, выброс. И поверх — направляющий край и рассечение. Практикующего таким можно разнести на куски, и он не успеет понять, в какой момент это с ним произошло.