Голос Эстера вышел такой же ровный, каким он говорил весь урок. В кругу никто не двинулся. Чужие глаза держали меня со всех сторон. Сарн чуть подался вперёд правым плечом, чтобы лучше слышать, Гирт за его спиной сложил губы трубочкой. Тавр рядом сидел ровно, и его ладонь, лежавшая на бедре, медленно сжалась в кулак, а Варис опустил взгляд в подстилку под собой.
Ответить, что не понимаю о чём он говорит? Нет, тогда это вызовет ещё больше вопросов. Посмотрел на сидящих вокруг, сейчас есть три группы и в моих интересах, чтобы у Сарна не стало больше людей. Не думал, что это придётся брать в расчёт…
Попробовать ответить дерзко? Тоже не самый лучший путь, не хотелось бы становиться тем, кто не уважает учителя, который будет нас наставлять. Значит выберем третий путь.
— Потому что смог, — ответил я. Голос вышел тихим. — Потому что заплатил. Потому что школа меня приняла.
Тишина стала плотнее. Кто-то сзади тихо прыснул, и смех тут же оборвался, не найдя поддержки. Сарн повёл уголком рта вверх, не показав зубов.
Эстер не двигался, только смотрел на меня. И тут костяшки его правой руки стукнули мне по лбу. Несильно, но достаточно резко. Голова дёрнулась назад, в шее коротко щёлкнуло, во рту привкус металла, со стенки щеки, которую я успел прикусить.
— Следи за языком… Рейланд.
Поднимать руку ко лбу не стал. Сидел ровно, как сидел, и в груди у меня уже горело то, чему я с детства научился не давать выхода. Переключился на то, что Эстер уже запомнил моё имя.
Учитель постоял пульсацию и повёл подбородком, а потом хмыкнул:
— Но ответ верный.
В помещнии висело непонимание, Сарн перестал улыбаться. Гирт быстро глянул на своего товарища, ожидая его реакции. Тавр рядом коротко выдохнул через нос. Эстер уже не смотрел на меня, повернулся к остальным:
— В школе Равновесия неважно, почему вас впустили. Не имеет значения, чей род в вашей крови или кто притащил мешок ядер сам, а кто пришёл со старшим братом. Важно одно: выдержите вы или нет.
Он сделал шаг в сторону и снова повернулся ко мне. Я остался в круге его внимания, и от этого внимания зерно у меня ощущалось тяжёлым, как мешок с камнями.
— С таким зерном тебя действительно не должны были пустить дальше ворот, — произнёс он. — Оно битое, поток идёт криво. Любой нормальный наставник посмотрел бы и сказал, что ты опасен сам для себя… и он был бы прав.
Сидел и держал лицо ровным, как держал на чаше у ворот, когда характеристики горели не так, как должны были. Когда говорят о тебе вслух то, что ты сам видишь, отвечать словами бесполезно.