Над каждым навесом висел знак.
Первый — тёмно-зелёный и белый. На белом полотнище был нарисован ствол с корнями вниз и кроной вверх. Под навесом стояла широкая лавка, на лавке сидели двое подростков в зелёных рубахах, их лица сытые и довольные.
Второй навес был песочным сверху и серым внизу. На полотне — треугольник, поставленный на горизонтальную черту. Тяжёлый, угловатый, без украшений. У стола стоял человек в сером, без улыбки, и говорил с кем-то так, как говорят, отсчитывая.
Третий — синий с тёмным серебром. Знак на полотне был не тот, что у первых двух. Линия уходила вдаль, между двумя метками, как след между двумя камнями. Не дорога даже, а намёк на дорогу. Под этим навесом было больше всего движения. Двое мужчин в синем стояли у стола, рядом женщина, тоже в синем, длинные тёмные волосы убраны на затылок.
И четвёртый.
Он стоял чуть в стороне от первых трёх. Сверху белая ткань, внизу тускло-голубая, по краю узкая чёрная металлическая полоска. Знак — круг, разделённый чем-то вроде двух чаш.
У этого навеса не было ни помощников, ни суеты. За столом сидел один человек, и я не успел рассмотреть его лица, потому что Брен начал останавливаться. Я даже ударился в его спину, от того как он резко встал.
— Аккуратнее отброс, — фыркнул Брен. — Ещё испачкаешь мою форму своей грязной рожей.
— Случайно, — вырвалось из меня.
Школа Равновесия. Слово снова всплыло. Получается это школы города и одна из них эта самая школа равновесия, о которую мне посоветовали?
— Это четыре великие школы Вороньего Крыла, — сказал Брен, не оборачиваясь. — Древо. Основа. Путь. И там, в стороне, Равновесие. Для нас это выбор пути развития. Для вас же — шанс не сдохнуть. Если хватит мозгов не выёживаться.
Лет рядом со мной что-то промычал. Я не повернул головы, только услышал, как он подбирает себе утешение из слов: «школа», «доведут», «наставление».
Мы остановились перед первым навесом. Зелёным. Из-за стола поднялся человек в зелёной рубахе и зелёной лёгкой накидке поверх. Сухой, лет сорока пяти. Лицо узкое, скулы выступают. Тонкая бородка, не косматая, а аккуратная. Пальцы длинные, я заметил это сразу, потому что он положил руки на стол ладонями вниз, и пальцы лежали ровно, как палочки.
— Орин, — сказал Торс коротко, не уточняя ничего. — Для тебя сегодня один.
Он подтолкнул Лета вперёд.
— Десятая, — добавил Торс. — Чистота и плотность есть, но слабые. Для вас пойдёт. Не самое плохое, что приводил в вашу школу.
Орин не спешил. Сначала он оглядел Лета сверху, от макушки к сапогам. Потом поднял взгляд обратно. Кивнул сам себе и шагнул из-за стола.