Сначала я даже не понял, что именно произошло. Просто отчётливо ощутил, как плотность мгновенно исчезла из кисти правой руки и непредсказуемо ударила совершенно в другое место. В левое плечо. Туда, где находилась воспалённая рана.
Боль накатила без малейшего предупреждения. И не тупая, а дикая, рвущая плоть, словно кто-то безжалостно сунул грязные пальцы прямо под свежие швы и с силой дёрнул их в разные стороны. Я не выдержал и заорал. Судорожно зажал рот ладонью, но было уже слишком поздно.
Здоровая рука сама собой метнулась к плечу. Под плотной повязкой стремительно становилось мокро и горячо. Сорвав тряпку, я с ужасом увидел, что средний шов безнадёжно разошёлся. Два тугих стежка с треском лопнули, и из-под них толчками проступала свежая кровь.
Я сидел на полу, тупо глядя на изуродованное плечо, пока мои руки мелко тряслись. И дело было вовсе не в слабости от опустошённого источника, а в жутком осознании того, что я сейчас едва с собой не сотворил.
Знак самовольно ушёл к ране. Но почему? Наверное, потому что повреждённая, воспалённая плоть оказалась самым уязвимым местом… Открытая и разорванная, она, словно губка, впитала ту сырую мощь, которую я так упорно вдавливал внутрь? Выходит, знаку абсолютно плевать, куда направлять силу, если его не контролировать?
Надо зашивать. Опять. Вытащив из свёртка окровавленную иглу и остаток нити, я скрипнул зубами. Пальцы продолжали предательски дрожать, но ждать было нельзя. Кровь уже струилась по рёбрам вниз, пропитывая штаны у самого пояса.
Скомканную тряпку снова в зубы. Делая первый прокол, я заметил, что игла в руке ходит ходуном, будто я выпил прилично мирта. Я злобно шипел через кляп, давя выступающие от боли слёзы, потому что штопать то же самое место, которое я зашивал всего четыре дня назад, оказалось в разы мучительнее первого раза. Кожа вокруг старых, едва затянувшихся проколов была распухшей и огрубевшей.
Вымучив три стежка, я затянул узел. Кое-как стёр натёкшую кровь, прижал к ране чистую ткань и туго всё это замотал.
Обессиленно рухнув на кровать, я уставился в потолок. Зерно высушено до дна, плечо горит адским пламенем, обе руки перемазаны кровью. Вот она, справедливая цена за слепую спешку и глупость.
Это тебе не просто отлежаться с кровью из носа, это разорванные с мясом швы и леденящий страх того, что в следующий раз вышедшая из-под контроля форма ударит куда-нибудь глубже. Во внутренние органы, например. И разорвёт там то, что никакой иглой уже никогда не залатаешь.
Когда давишь на знак, нужно не просто держать его, а направлять с точностью. Не абстрактно «в руку», а предельно конкретно — в кулак, в костяшки пальцев. Дашь слабину и энергия сама найдёт уязвимую брешь в теле, чтобы ударить именно туда.