Его крик сменился стоном, затем хрипом и, наконец, тихим скулением. Эир лежал на боку, свернувшись калачиком и прижимал к себе сломанную руку. Лицо у него посерело и покрылось смесью пыли со слезами.
— За что? — едва слышно прохрипел он сорванным голосом. — Зачем руку-то…
— Ты назвал меня Пустым, — сказал я. — Вот я и показал, на что способен Пустой. Кто ж знал, что твоя десятая ступень окажется такой слабой.
Эир всхлипнул и сжался ещё сильнее. По его телу от плеч до ног пробегала дрожь. Одеяло окончательно сползло, и он лежал на голой земле в одной рубахе.
Мне вдруг пришла в голову одна мысль, и я не стал от неё отмахиваться. Без Вирга он всё равно не доберётся до города. В деревню его тоже не пустят. Здесь, на дороге, со сломанной рукой, без припасов и оружия, его быстро сожрёт первый хищник.
Он уже получил своё. Может, на этом хватит? На долю мгновения я позволил себе почувствовать превосходство. Не в силе или уме, а в возможности проявить милосердие.
Я развернулся, чтобы уйти, но после первого же шага услышал за спиной быстрый шорох. Обернулся. Эир стоял на коленях, держа в здоровой руке плоский камень с острым краем. Глаза у него были дикие, но всё ещё блестящие от слёз.
Он метнул камень. Не в голову или грудь, а прямо в пах. Это было так низко и ожидаемо, что я даже не удивился. Я просто сдвинулся в сторону. Камень пролетел мимо и стукнулся о землю. А Эир уже резво полз к вещам Вирга, помогая себе одной рукой и коленями, пока сломанная болталась сбоку.
Я ударил копьём прямо ему в спину, между лопаток. Сталь вошла внутрь легко и без особого сопротивления. Эир тут же замер, раскинув руки и ноги, словно приколотое насекомое. Голова уткнулась в траву, а под ним начало расплываться тёмное пятно.
Он дёрнулся ещё раз и затих окончательно.
— Надо было просто бежать, — покачал я головой.
Тело на траве больше не было человеком. Теперь это просто кусок мяса, вроде тех туш, что я каждый день потрошил в руинах. Мясо, которое ещё недавно ходило и мнило себя хозяином жизни.
Я вытащил копьё, вытер его об одеяло и перевернул тело. Глаза остекленели, рот приоткрыт, на губах кровь. Те самые усики, которыми он так любовался по утрам, прилипли к мокрой коже.
Осмотрел место стоянки, чтобы ничего не забыть, закинул мешок на плечо и двинулся дальше.
Когда я вышел на холм, на горизонте показалось первое солнце. Я остановился и посмотрел вперёд.
Там был город. Из-за холмов вырастали белые гладкие стены, которые сейчас заливало утреннее солнце. Дальше виднелось столько крыш, что я даже не пытался их сосчитать. На фоне оранжевого неба вырисовывались парочка темных башен, а от жилых домов тянулись вверх ровные струйки дыма, медленно тая в вышине.