Он ничего не отвечал, только губа слегка дрожала.
— Знаешь, почему ты считался самым сильным? — я наклонился к нему поближе, чтобы он смотрел мне прямо в глаза. — Это все благодаря дяде, который пичкал тебя чужой силой. Он забирал у деревни будущее и отдавал его тебе. Покупал за ядра у Вирга настойки… А ты как глупый шмыг верил, что добился всего сам, что ты какой-то избранный
— Но я же… — Эир нервно сглотнул. — Я ведь тоже старался, постоянно тренировался и занимался. Я…
— Твои тренировки заключались в том, что ты три года подряд избивал того, кто не мог ответить. Ты каждое утро приходил к моей двери и звал меня на улицу, чтобы поиздеваться.
Он отвернул лицо к траве, уткнувшись щекой в землю. Было видно, как он изо всех сил пытается сдержать дрожь в плечах, стиснув зубы, но это не помогло. Вскоре он издал какой-то жалкий всхлип, и его прорвало. Он начал плакать, лицо скривилось, и наружу вышло все напряжение, которое он так долго скрывал за своей гордыней.
— Это дядя так говорил, — сквозь слезы выдавил Эир. — Он убеждал меня, что ты приносишь несчастья, что во всех бедах виновата твоя семья. И если тебя не держать в узде, деревня пострадает…
— Моя семья не имела к краже никакого отношения, — перебил я. — Он врал всем про меня и про проклятие и про небеса. Ты был его куклой. Удобной, послушной куклой, которая делала то, что он скажет, и думала, что это его выбор. Но что сделал ты сам? Как только ты достиг десятой ступени, ты не пошёл против Нурра, чтобы помочь деревни, а побежал с Виргом, просто потому что дядя велел.
Эир уже не пытался сдерживаться и просто рыдал в голос. Он лежал на грязной земле с поцарапанной шеей, а звуки, которые из него выходили, были не похожи на голос десятой ступени.
Я наблюдал за ним и думал, что почувствую хоть какую-то жалость или, наоборот, радость за то, что отомстил за все эти годы издевательств и оскорблений. Но внутри было абсолютно пусто. Сейчас передо мной лежал не опасный противник и не хозяин, а просто сломленный мальчишка. То, что раньше казалось непреодолимой силой, на деле оказалось обычной иллюзией.
— Рейланд, — Эир поднял заплаканное лицо. Глаза у него уже покраснели и опухли. Губы дрожали, а изо рта тянулась слюна, но он этого даже не замечал. — Я правда не хотел. Это всё дядя, он меня заставлял. Твердил, что если не стану сильным, меня вышвырнут, как тебя и твоих родителей. Мне было страшно.
— Страшно? — переспросил я. — А когда ты бил Лома по лицу за то, что он принёс на пару камней меньше положенного… это тоже от страха? Или когда при всей деревне крикнул ему, что лучше бы он сдох, после того как я вытащил его… Это тоже был страх?