Я снова окинул взглядом тушу. Зверь был массивным, размером мне почти по грудь. Тащить такую тяжесть через развалины до самой деревни в темноте, да еще с наполовину парализованными конечностями, казалось крайне тяжелой задачей.
В воздухе висел тяжелый запах животного жира и крови.
На меня навалилась слабость, мышцы начали предательски дрожать от усталости. Приступы голода были такими резкими, что перед глазами плыли темные пятна. Немного переведя дух, я ухватил монстра за задние лапы и поволок за собой.
Вокруг была только грязь и каменное крошево.
В какой-то момент одна из торчащих колючек намертво зацепилась за мой рукав, распоров ткань и оцарапав предплечье. Пришлось дернуть посильнее, чтобы порвать куртку и освободиться. Возникало ощущение, что эта тварь пытается достать меня даже после смерти.
Шипы постоянно цеплялись за камни и скрежетали по земле. Я тащил тушу, мысленно ругаясь, и останавливался на передышку буквально каждые пару десятков пульсаций, потому что силы стремительно уходили.
Во время очередной остановки ноги просто не выдержали, и я свалился рядом со своей добычей. Лежа на холодных камнях, я понимал только одно: если сейчас сдамся и брошу его тут, то уже никогда не дотащу. А сдаваться в самом конце пути было недопустимо.
— Нет, — тихо сказал я себе.
Пришлось заставить себя подняться и тащить груз дальше.
Когда развалины наконец закончились, идти по траве стало чуть проще. До деревни оставалось совсем немного, на востоке уже начало светлеть перед рассветом. Последний отрезок пути дался исключительно на упрямстве. Кисти сводило от напряжения, поэтому я снял куртку, намертво привязал один рукав к лапе животного, а второй обмотал вокруг здоровой руки, чтобы было легче тянуть.
Так получалось тащить груз всем весом тела, заваливаясь вперед при каждом шаге. Больная нога волочилась по земле, правая рука невыносимо горела от натяжения ткани, а левая просто висела плетью.
Около деревенских ворот дежурил местный охотник. Он не сразу осознал что происходит. Пустой перемазанный кровью волочет по траве огромную тушу.
— Что за… — попытался он что-то спросить.
Но я просто прошел мимо, не сказав ни слова. Охотник растерянно посмотрел на мертвого иглоспина, а затем сорвался с места и побежал внутрь. Я лишь перехватил поудобнее свою упряжь и потащил добычу дальше, уговаривая себя потерпеть еще немного.
Когда я зашел в деревню, первой истошно закричала какая-то маленькая девочка, вышедшая с матерью за водой.
— Кровь, мам, смотри, кровь! — раздался тонкий детский визг.
Женщина выглянула на улицу, побледнела и сразу прижала к себе дочку. Из соседнего двора тоже показались люди. Какой-то мужик без рубахи растерянно смотрел то на меня, то на мертвую тушу, словно не понимая, что происходит. Чуть погодя он осторожно наклонился к колючкам.