Засов лёг снаружи снова.
Голова раскалывалась. Мысли путались, натыкаясь на пульсирующую внутри ненависть. Я пытался заставить себя думать холодно. Зачем Виргу объединять деревни под Таримом? Для чего ему помогать нашему старейшине. Какая выгода? Она есть, просто я пока не понял какая именно.
Когда в голове стало тяжело, лёг на солому, прикрыл глаза. Не спал. Снаружи прошли шаги. Стражник, потом другой. Деревня жила своим, не обращала внимания на запертого чужака.
Выходит, наш старейшина хочет подмять под себя обе деревни? Вот на что он замахнулся? Да плевать на его планы! Пусть хоть городом правит! Я всё равно его уничтожу.
Очень удивился когда мне принесли еду. Поставили у двери миску и несколько лепёшек. Когда засов снова закрылся, подошёл и взял. Переместился к соломе.
Не стал есть сразу. Сначала понюхал. Внутри всё ещё переживал, что меня хотят отравить. Вот только зачем? Для них я пацан, проще убить копьём или ножом. Желудок скрутило, а потом и зерно начало сребстись.
Начал есть. Сначала медленно, чтобы не тошнило. Три месяца голода не закрываются за один раз. Заставлял себя жевать.
Мясо было настоящим. Жирным, наваристым. Не горький корень, не сухой шмыг. Лепёшки тёплые. Суп с мясом и травами. Доел до дна, поставил миску.
Давление снаружи почти не чувствовалось. Паук либо ушёл, либо сдвинулся дальше. Посмотрел на дверь и не увидел тюрьмы.
Тут я узнал про артефакт, что Тарим врал. Узнал, что другие деревни — не враги. Рассказать кому-нибудь? Кто поверит пустому, сыну воров? Тарим обвинит и меня, а там лишат статуса охотника. Но как это использовать? Как сделать так, чтобы вся деревня узнала, что их старейшина не спаситель, а шалх?
Сено рядом пошевелилось.
Вскочил. Нога сделала шаг назад, руки пошли в стороны. Тело искало нож, которого не было. Остановил руку. Смотрел на кучу сена. Оно дёрнулось снова. Потом раздался хриплый, тянущий звук.
Взял в руку ложку с пола и не двигался. Ждал.
Из соломы вылез человек.
Лет тридцати пяти. Щетина неровная. Волосы свалялись. На теле раны — старые, зарубцевавшиеся, но много, слишком много. Худой иначе, чем я от голода. Как будто что-то тянуло его изнутри долго.
Почувствовал от него давление. Крепкое. Сильнее Тарима, сильнее Ксура, но слабее Вирга. Что-то между. При этом сам человек выглядел так, как будто ляжет сейчас и не встанет. Продолжал держать деревянную ложку и направлять на него.
Человек посмотрел на меня мутными глазами. От него воняло резко, кисло. Мирт? Он пил?
— Ты кто? — произнёс незнакомец. Голос хриплый, почти сонный.