— Я и так медленно умирал каждый день. Просто это происходило незаметно.
Марта перестала двигать рукой. На секунду замерла, а потом снова начала втирать мазь. Она ничего не ответила и даже не подняла на меня глаза. Наверное, просто не нашлась, что на это сказать.
— Силар… — она тяжело сглотнула. — Он ведь не планировал… — женщина замялась, собираясь с мыслями. — Тарим сильно урезал нам паек. А для Айны… нужно было. Её зерно…
Она махнула рукой, словно эти оправдания уже не имели никакого смысла.
— Он хотел как лучше… — едва слышно произнесла она. — Я ведь просила его…
— Не надо мне ничего объяснять, — перебил. — Я никого не осуждаю.
Немного помолчав, я добавил:
— Мы все сами выбираем, как нам жить.
Марта как-то странно усмехнулась. Видимо, ей очень хотелось найти оправдание его поступку. То ли для меня, то ли для самой себя. Как будто это могло вернуть его к жизни.
Она перешла к моей руке. Сняла повязку, которую я намотал еще там, в развалинах. Осмотрела след от иглы: место распухло, края потемнели, а кожа вокруг стала синюшной, как от сильного удара.
— Выходит, это он в тебя попал… — она запнулась и наконец-то посмотрела мне прямо в лицо. — И ты тащил его на себе? Будучи отравленным?
Я только поморщился и кивнул. Не было смысла рассказывать ей про то, что я месяцами приучал тело к этому яду.
Марта нанесла мазь на воспаленное место, замотала чистой тканью и крепко завязала. Она периодически замирала, глядя в пустоту, а потом снова возвращалась к работе. Руки всё делали сами, по привычке, а мысли витали где-то далеко.
За спиной послышался шорох. Айна поднялась с постели. Я повернулся и увидел совершенно другого человека. Это была уже не та истеричная девчонка. Глаза оставались красными, но слез больше не было. Губы плотно сжаты, черты лица будто заострились. Даже держаться она стала как-то иначе, взрослее. Казалось, за эти несколько минут она повзрослела на годы, приняв на себя груз, от которого уже не избавиться.
Я отлично помнил такое выражение лица. Сам смотрел так же, когда осознал, что остался сиротой. В такие моменты ты перестаешь надеяться на чудо.
— Тарим нарочно приволок тебя сюда, — констатировала она.
Я кивнул.
— Выходит, чтобы нам теперь не умереть с голоду… мне придется… — она не договорила. Её саму пугали мысли о том, что нужно делать дальше. Конец этой фразы означал, что детство безвозвратно ушло.
— Девочка моя, я сама всё сделаю… — Марта попыталась встать и обнять её.
— Завтра я иду с тобой собирать травы, — жестко ответила Айна. В её голосе не было ни капли сомнения.