— Родная… мы как-нибудь проживем… — Марта произнесла это так, будто сама ни капли не верила в свои слова. Обычные пустые фразы, которые люди говорят, когда нужно хоть как-то заполнить тишину.
— Его больше нет! — Айна хлопнула ладонью по стене, стряхнув немного сухой глины. — Мы остались одни! Если бы он пошел на обычную охоту и там погиб, нам бы помогала вся деревня. Так заведено, семьям охотников всегда дают долю!
Я продолжал молча сидеть и слушать.
— А он пошел ночью… Тайком! Собрался с такими же дураками и ушел без спроса, — её голос упал до едва слышного шепота.
— Он просто хотел принести тебе хорошего мяса… — попыталась оправдать его мать. — Чтобы ты росла крепкой.
— Ну и где это мясо⁈ Где эта обещанная сила?
Марта ничего не ответила. Она стояла, приложив руку к груди. Слезы катились по лицу, капали с подбородка на одежду, но женщина даже не пыталась их утереть.
— Ты хотя бы травы умеешь собирать… — Айна посмотрела на мать. — А что делать мне? Как нам теперь выживать?..
Она замолчала. Видимо, ей стало страшно от мыслей о будущем. Девушка резко развернулась, подошла к кровати родителей, упала на неё и спрятала лицо в одеяле. Её плечи вздрагивали от приглушенных рыданий.
Марта продолжала неподвижно стоять посреди комнаты. В её взгляде читалось то самое чувство, которое мне было хорошо знакомо. Тот момент, когда осознаешь, что прошлая жизнь закончилась навсегда. А ты всё еще топчешься на месте и понятия не имеешь, как жить дальше.
Внезапно она встрепенулась, словно очнувшись. Подошла к стене, чтобы поправить висящие пучки трав, но пальцы зацепились за нитку, и она дернула слишком сильно. Растения посыпались вниз. Марта замерла, глядя на оторванную веревку. Потом попыталась собрать упавшее, но так и застыла в полунаклоне.
Наконец, она мотнула головой и направилась в угол комнаты. Достала какие-то чистые тряпицы и небольшую глиняную баночку. Подошла ко мне и опустилась на колени. Её руки всё еще дрожали, но она привычно зачерпнула мазь и начала обрабатывать мои ссадины.
Когда она дотронулась до ребер, мне пришлось сжать челюсти и тяжело выдохнуть. Затем её пальцы скользнули по ноге и нашли то место, куда вошла отравленная игла. Ткань там пропиталась кровью и присохла к ране. Марта аккуратно отделила её от кожи.
— Зачем ты туда полез? — спросила она очень тихо, глядя на мою ногу. Голос звучал спокойно, но непослушные пальцы скользили мимо раны, и всё приходилось повторять заново. — Ты ведь мог там остаться навсегда…
Я смотрел на её макушку. У корней уже пробивалась седина, хотя женщине вряд ли исполнилось сорок. Она возилась с моей ногой, пока её слезы капали мне на штаны.