Она неслась по коридору, как серебряный метеор. Грохот извне становился все громче, все более пугающим. Стены ходили ходуном. Витек, зажатый между мощной спиной Барса и… чем-то мягким и определенно дорогим от Беллы Бомшелл, пытался что-то сказать. Он открыл рот, чтобы высказать все, что он думает о таких методах эвакуации, но в этот момент Аргента резко свернула за угол.
Парящая конструкция из тел качнулась. И его лицо оказалось плотно прижато к обтянутым в шелк ягодицам то ли Лисы, то ли Шпильки. А то и самой Беллы…
— М-м-мф-ф! — это было все, что он смог произнести.
Пять баллов за качество ткани, подумал Витек, и один балл за вид.
Так, под аккомпанемент неведомого апокалипсиса и приглушенных ругательств, застрявших в чужом шелке, их странная компания неслась навстречу неизвестности.
Мой костюм стоит больше, чем вся твоя никчемная жизнь
Голод.
Он пришел не как обычное желание перекусить. Он пришел как… огонь. Дикий, всепоглощающий, скручивающий желудок в тугой узел. Наноботы, перестраивая мое тело на клеточном уровне, пожирали энергию с эффективностью небольшой черной дыры. Симбиот, отчаянно латая повреждения, тоже требовал свою долю. Мой организм, превратившийся в поле боя двух чужеродных технологий, орал: «ТОПЛИВА! ДАЙ МНЕ ТОПЛИВА, ИДИОТ!».
— Кухня… мне нужна кухня, — прохрипел я, оглядывая разгромленный коридор.
«Полностью поддерживаю, босс, — бодро отозвалась Алиса, чья голограмма снова парила рядом. — Твой внутренний реактор сейчас работает на износ. Если срочно не закинуть в топку пару килограммов… десятков киллограмов белков и углеводов, ты начнешь переваривать свой собственный поварской костюм. Хотя, судя по его виду, там осталось не так много калорий».
К счастью, обоняние, обостренное до предела, уловило слабый, но такой желанный запах — смесь пережаренного масла, специй и чего-то отдаленно мясного. Я пошел на этот запах, как на свет маяка.
Дверь с надписью «Кухня. Посторонним вход воспрещен, особенно тебе, официант Валера!» была выбита. Внутри царил разгром, достойный съемочной площадки боевика. Перевернутые столы, разбросанная посуда, рассыпанная по полу мука. Но главное — холодильники. Огромные, промышленные, из нержавеющей стали.
То, что произошло дальше, напоминало скорее нашествие саранчи, чем прием пищи… Нет. Не саранчи. Саранчератопса из Юрского периода.
Я не ел. Я зачищал. Стейки, еще не успевшие попасть на гриль, исчезали в моей глотке целиком. Огромный кусок копченой ветчины я сгрыз прямо с костью. Какие-то салаты, заправки, соусы — все это летело в топку моего обезумевшего метаболизма. Я действовал как комбайн, как промышленный утилизатор органики, оставляя за собой лишь пустые тарелки и звенящую тишину.