— Они вообще ни слова не скажут. А на остальных не обращай внимания.
— Хорошо.
Я быстро накинула халат, и избегая сначала взгляда Мирона, а потом и его друзей, которые все уже бултыхались в бассейне, с высоко поднятой головой направилась к лестнице. До самой комнаты я не оглядывалась. Но слышала тяжелую поступь мужа за спиной.
Как только мы оказались одни, Мирон снова притянул меня к себе, и прежде, чем поцеловать, хрипло попросил:
— Я весь твой, Птичка… Сделай со мной все то, что ты хотела сделать там… внизу…
Возбуждение пробежалось яркой вспышкой по всему телу, и я поняла, что вряд ли смогу отказать мужу в его маленькой просьбе.
Мирон
Какая же Лика была наивная. И любопытная.
Я никогда не видел, чтобы девушки с таким интересом смотрели на мой член.
Она стеснялась. Щеки алели, как маки. Дыхание было тихим и прерывистым. И губы…
Влажные и искусанные. Но она ни разу не отвела глаза. Смотрела за моей рукой и сгорала от возбуждения.
А у меня крышу рвало так, что я едва сдерживался, чтобы не опустить ее на колени и не запихнуть свой член ей в рот. Знал, что напугаю и тот шаткий мир, что установился, между нами, в последние полчаса, опять рухнет. И теперь надолго. Удержался. Да и мне хватило ее маленькой упругой груди, чтобы кончить за пару минут так, что ноги отказали. Едва устоял в вертикальном положении. Так хорошо мне не было очень давно. И мне было мало.
Я не знал, что случилось с Птичкой, но она вдруг набралась смелости и высказала все свои сомнения мне в лицо. И я совсем не ожидал, что она меня ревнует. Я предполагал все, что угодно. И ненависть, и страх, и равнодушие. Но, черт возьми, не ревность. Даже немного приятно стало, когда понял в чем дело. Хотя никогда не считал ревность хорошим чувством. От нее боли не меньше, чем от той же безответной любви или той же ненависти. А я этого своей жене не желал.
Просто все сложилась для нас не совсем удачно.
Покупка ювелирки для меня вылезла боком и сделала мою жену несчастной. А все из-за товарища Карташова.
Бизнесмен и криминальный авторитет Новосибирска. Нарисовался в моей жизни, когда я уже приобрел семьдесят пять процентов акций. Его намерения делиться и властвовать шли вразрез с моими планами. Еще при первом моем посещении мне не удалось найти с ним общий язык. Он напрочь отказывался продавать мне свою долю. Хотя все моя поддержка в лице губернатора и нескольких влиятельных лиц утверждала, что проблем не возникнет. Только поэтому я ввязался в этот гиблый проект.
Никто не воспринимал Карташова всерьез.
А он оказался крепким орешком и палкой в колесе.