Мирон, не смущаясь, продолжал себя ласкать, при этом не сводя взгляда от моей груди.
И не дотрагиваясь до меня. А мне казалось, что у меня все горит внутри. Во рту пересохло, ноги едва держалии все что я могла так это наблюдать, задыхаясь от возбуждения.
Никогда в жизни я не видела ничего подобного. Никогда в жизни я не чувствовала ничего подобного. И когда густая белая струя потекла по моему бедру, я застонала. Громко и протяжно. Почти лишаясь чувств. Под хриплый рык Мирона. Он стонал, словно раненый зверь. Его трясло не меньше, чем меня, а потом он прижался ко мне и прошептал:
— Какая же ты красивая, Птичка…
Мои ноги наконец-то отказали мне. И я, не задумываясь обхватила шею мужа и практически повисла на нем.
— Ты дрожишь, Птичка… Давай поднимемся в нашу комнату… — предложил Мирон, все еще не выровняв дыхание и сжав ладонями мою талию.
Я отрицательно замотала головой. Сил говорить не было. И идти тоже.
— Насмотрелась? — улыбнулся Мирон. — Если честно, я думал продержусь дольше. Но ты такая секси… У меня от тебя голову сносит напрочь!
И у меня снесло. И от зрелища. И от неудовлетворенного желания. Я себя чувствовала кошкой, которой хотелось тереться о красивое мужское тело. И только скромность не позволяла это сделать.
Поэтому я просто уткнулась в шею Мирона и сжала зубы, стараясь дышать ровнее.
— Я знаю, что ты хочешь, Птичка. Но здесь секса не будет. Так что давай, в душ, а потом либо сама наверх, либо на ручках отнесу.
— Ты такой самоуверенный, — прошептала мужу на уху, краснея от того, что он видел мое возбуждение, с которым я никак не могла справиться.
— Даты меня чуть не сожрала, — я почувствовала очередную улыбку Мирона.
— Я забавная?
— Ты возбужденная…
И прежде, чем я успела ответить, Мирон потянул меня в душ.
Здесь не было кабины и места было для десятерых. Но муж не отпустил меня и продолжая прижимать к себе, включил воду.
Теплая вода немного привела меня в чувства. Но скрыть смущение не удалось, особенно когда Мирон натянул на меня купальник и помыл сначала мое бедро, а потом и себя.
Я думала умру от стыда. Поэтому закрыла глаза. И не открывала их, пока Мирон не выключил воду. Он тут же протянул мне белый пушистый халат и полотенце, которым я тут же принялась растирать мокрые волосы. Чтобы привести их в тот вид, в которым с них бы не капала вода, мне понадобилось несколько минут. За это время мой муж оделся и принялся с улыбкой изучать меня.
— Если мы сейчас уйдем, твои друзья… Они… В общем, я стесняюсь… — я порадовалась, что можно за полотенцем спрятать алеющие щеки.