Было видно, как побледнел инженер. Я даже потянулся к своему пистолету. Имел право на ношение. Но… оставил же в машине. Не хотел пугать рабочих.
— Где тут туалет? — спросил я. — А то от вашей истории… И останавливайте моим приказом производства. Немедленно. Где чертов сортир?
Впрочем, дверца с нужным названием оказалась рядом.
И нет, организм не требовал уединения с фаянсовым другом. Требовал долг.
— Петрович? Алло. Слышишь хорошо? — говорил я, набрав куратора от ФСБ по видеосвязи.
— Ты где? — спросил мой старый товарищ, почти что и боевой.
Если бы он не привел нужные слова когда-то, то вряд ли бы я решился на такую должность и сферу деятельности, как сейчас.
— Я там, куда и собирался ехать.
— Не порядок, почему интернет работает? И ты внутри и снимаешь…
— Петрович… товарищ генерал-майор, не о том речь… Диверсия, измена, или что-то еще, но дроны не сами по себе падают и не халатность это, не технология, а злонамеренный план. Секунду… высылаю по мессенджеру данные…
— Ты охренел?
— Так по отечественному, или вы не уверены в нем? Тогда зачем… Хорошо… на почту. Примешь и сразу стирай, я под шифром скину, — сказал я.
Сказал и не сразу, но сделал. Вот так… спокойнее. И нужные люди начнут быстрее работать. Сейчас закроют режимный объект, приедут «маски-шоу». Пусть разбираются. Я свою работу выполнил. И даже перевыполнил.
— Выезжаю к тебе. Пока ты найдешь, кто пояснит, что за цифры я выслал. Расскажу. Жди.
— Помощь? Сопровождение? — спохватился Константин Петрович Смолян, генерал-майор ФСБ.
— А, давай. Возьмите мою машину и ведите, пусть ребята по дороге присоединятся.
Потом вышел из туалета, улыбнулся виновато.
— Желудок ни к черту, — прокомментировал я свое отсутствие.
Выглядел благожелательным, даже веселым.
— Да не беспокойтесь вы. Это небольшой сбой в программе. Я тут подумал… все обойдется, — сказал я.
— Уже нет, — прошептал мне в след инженер.
Я развернулся и быстрым шагом покинул цех. Адреналин пульсировал в висках. Я сделал своё дело, вскрыл гнойник. Огромный, системный гнойник, за которым стояли серьезные люди и огромные деньги — наверняка вражеской разведки. Кто-то на этом заводе очень хорошо получил на лапу за эти две десятые секунды.
Выйдя из проходной, я вдохнул холодный, влажный воздух полной грудью. Дождь почти прекратился. На стоянке, блестя черным лаком под светом ртутных фонарей, ждал мой бронированный «Крузер». Водителя внутри не было — видимо, отошел покурить.
Дожил и я до такой машины. А была бы еще дороже, если бы не согласился оставаться тем, кто есть, а пошел директором на один из заводов. Но моя работа куда важнее — так я могу влиять на многие заводы. Потому что, к сожалению, «Вектор-Аэро» не единственный, где есть проблемы.