Скорняков, окинув взглядом этот уголок, мысленно ухмыльнулся. Он прекрасно знал, что калужские или тульские умельцы могли бы сплести мебель ничуть не хуже заморской, а то и лучше. Но фокус заключался в том, что этот гарнитур был заказан Мальцовым в Италии и доставлен в Россию с особой, маниакальной тщательностью, под охраной, исключительно ради статуса.
— Итак, — дождавшись, когда бесшумный слуга разольет коньяк по бокалам, а экономка расставит на столе блюдца с пирожными и шоколадом, начал Мальцов. Слуги исчезли, плотно притворив за собой двери. — Что же привело вас ко мне? Если это лишь дружеский визит, то я весьма польщен. Мы могли бы отлично провести время, а к обеду изволим съездить в ресторацию. Впрочем… думаю, нам есть что обсудить и помимо светских новостей. Особенно если вы не собираетесь до конца дней своих прозябать на том беспокойном месте, которое доверило вам министерство. Не пора ли, Илья Александрович, свить собственное, надежное гнездо?
Скорняков замер, едва не расплескав коньяк. Он был ошарашен тем, насколько метко, прямо в душу заглянул ему этот человек. Откуда Мальцов мог знать о тех потаенных чаяниях, которые в последнее время изводили начальника мастерских, заставляя его скрежетать зубами по ночам?
— Возможно, Сергей Иванович… Вполне возможно, — глухо отозвался Скорняков, стараясь не выдать волнения.
Они выпили. Коньяк обжег горло благородным теплом. Чтобы занять руки и скрыть нервозность, Илья Александрович взял из хрустальной вазочки конфету. Будучи абсолютно уверенным, что в таком доме подают исключительно бельгийский шоколад, он с наслаждением откусил половину.
— Представляете, а ведь это наш, русский шоколад, от Эйнема, — вдруг усмехнулся Мальцов, внимательно наблюдая за гостем. — Оказывается, и в нашем отечестве умеют делать вещи достойно, если взяться за дело с умом.
— У меня на заводе… — начал было парировать Скорняков, но хозяин тут же поднял ладонь.
— Позвольте, Илья Александрович. У вас не завод, а всего лишь казенная мастерская. Настоящий «завод» — как раз таки у меня. Будьте любезны, давайте называть вещи своими именами.
Мальцов произнес это с приторной, мягкой улыбкой, но интонация его была такой ледяной, словно он зачитывал собеседнику смертный приговор.
— У меня в мастерских… — Скорняков осекся, глубоко вдохнул и мысленно махнул рукой.
Он кристально ясно понял: переиграть Мальцова в словесной дуэли, на его же поле, за этим изящным итальянским столиком — невозможно. Пора было бросать карты на стол. Скорняков пошел ва-банк.
— Впрочем, к чему всё это жеманство, Сергей Иванович. Лучше прочтите вот это.