— Илья Александрович! Искренне рад видеть вас, — глубоким, спокойным голосом произнес Мальцов, первым протягивая руку гостю. — Что же привело вас ко мне в столь ранний час?
По нервам Скорнякова резануло это подчеркнутое «в столь ранний час». Как будто Мальцов заранее знал, что начальник мастерских примчится к нему, бросив всё.
Заметив некоторое смятение гостя, Сергей Иванович снисходительно улыбнулся и указал тростью на экипаж:
— От ваших коней валит такой густой пар, да и бока все в мыле… Явно перенапряглись. Ваш кучер гнал их в три кнута. Да и у вас, батенька, вид донельзя взбудораженный. Словно вы саму смерть в глаза увидели и едва от нее унесли ноги. Что стряслось на вашем заводе?
От такой проницательности Скорняков окончательно замялся, судорожно соображая, с чего начать разговор и как не выдать сразу все козыри.
— Впрочем, согласен, — продолжил Мальцов, — я веду себя не как радушный хозяин. Держу гостя на пороге, — вот так, с вальяжностью, он перехватил инициативу, плавно увлекая Скорнякова к резным дверям особняка. — Прошу в дом. Я распоряжусь подать закуски. У меня есть отменный коньяк, на днях доставленный прямиком из Парижа. А если желаете освежиться с дороги — велю откупорить отличное французское шампанское.
В прохладном холле Скорняков, наконец, взял себя в руки, внутренне подобрался и перешел в наступление.
— Обычно шампанским принято что-то праздновать, Сергей Иванович, — с легким вызовом ответил он, глядя прямо в глаза магнату. — Может быть, вы скажете, какое именно событие мы могли бы сегодня отметить?
— Ваш приезд в мою скромную обитель — уже достаточный повод, чтобы начать утро с бокала игристого вина, — мягко, не моргнув глазом, польстил Мальцов.
Однако Скорняков был калачом тертым и нисколько не обольщался. Он прекрасно понимал: всё это елейное гостеприимство — абсолютно напускное. Хитрый лис Мальцов с первых секунд начал плести свою паутину, стараясь расслабить гостя, затуманить ему разум и сбить с толку, чтобы в безраздельно владеть всем ходом предстоящих торгов.
Внутреннее убранство дома Мальцова представляло собой любопытное зрелище. С одной стороны, гостиная отдавала купеческим размахом: напускная, тяжеловесная роскошь граничила с безвкусицей. С другой стороны, чувствовалось, что хозяин периодически одергивал сам себя, стараясь не так откровенно выставлять напоказ свое несметное богатство.
В центре залы, например, громоздилась основательная французская мебель, обитая мягким, кричаще-ярким бархатом. Но в углу, у огромного окна, было совершенно иное, современное и обставленное с безупречным европейским вкусом пространство: изящные итальянские плетеные кресла и легкий светлый столик.