Он многозначительно, тяжело посмотрел мне в глаза и отошел к своему верстаку.
Вот так новости. Позвали в тайный кружок, да еще и пригрозили для острастки. Но, немного поразмыслив, я решил, что посетить это нелегальное собрание всё-таки стоит. Хотя бы для того, чтобы понимать, чем дышат эти люди и чего они реально хотят. Если повезет, через их подпольную солидарность у меня получится протолкнуть полезные вещи прямо здесь, локально, в наших паровозных мастерских.
Я ведь ни разу не теоретик. Мне чужды все эти марксистские догмы и большевистские прокламации, хотя, при желании, я мог бы заткнуть за пояс любого их оратора, опираясь на знания из будущего. Но я был и остаюсь прагматиком, человеком дела. Моя цель проста: здесь и сейчас улучшить рабочую атмосферу, обезопасить труд и сделать жизнь этих суровых людей хоть немного светлее. А вот лезть в пламенные революционеры, на баррикады — увольте. В такие игры я не играю.
— Прохор! — вдруг истошно прокричал мальчишка-посыльный, врываясь в клубы пыли у входа в цех. — Беги к воротам! Там к тебе барышня пришла!
Шкрябанье лопат и песня резко оборвались. Все мужики как по команде прекратили работу и уставились на меня. В повисшей тишине дед Матвей Ильич степенно разгладил седую бороду и сально, с хитрым прищуром усмехнулся:
— А погляньте-ка, братцы, как оно выходит! За Прошкой нашим уже барышни на завод бегают! Мужает пацан!
Цех тут же грохнул густым, раскатистым хохотом. Мужики заржали в голос, одобрительно улюлюкая, опираясь на лопаты и толкая друг друга грязными локтями.
И что в этом было такого уж гомерически смешного? Может, их забавляло само это резкое противоречие: чумазый, промасленный насквозь заводской ученик — и вдруг у ворот его ждет какая-то «барышня»? Если честно, я и сам в глубине души был уверен, что к такому, как я сейчас, ни одна приличная девушка на пушечный выстрел не подойдет.
Бросив ветошь на верстак, я направился к выходу из цеха, с глухим раздражением удивляясь тому, как вдруг предательски задрожали колени. Юношеское тело реагировало помимо моей воли, выдавая волнение с головой. Нужно было срочно унять эту дурацкую дрожь, вогнать эмоции в жесткие рамки. Они мне сейчас изрядно мешали, сбивая весь мой холодный, прагматичный настрой.
Пора заканчивать с этой неопределенностью. Нужно решать всё здесь и сейчас, глядя ей прямо в глаза. Расставить все точки над «i», чтобы четко понимать: есть ли у меня хоть призрачное право на что-то рассчитывать? Есть ли шанс перекинуть мост через ту самую сословную пропасть? Или же надо рубить концы с плеча, по старой пословице: с глаз долой — из сердца вон. Задушить эту болезненную блажь в зародыше, пока она не спутала мне все планы.