— Лёха, ты что-то его переоцениваешь, — чекист закурил и продолжил говорить, размахивая дымящейся сигаретой. — Обычный провинциальный браток, ничего из себя не представляет. А ты его каким-то преступным гением считаешь. Всё сходится. Тебя хотели выманить на компромат, которого, значит, и не было, а сына заманили сюда.
— А пейджер? — отец начал закипать. — А эти непонятные урки, которые квартиры у стариков отбирали? Риелторы… Кросс приказывал хаты отжимать? Чтобы ему зареченские за это предъявили? Сомневаюсь.
— Кросс про квартиры не знал, — возразил ФСБшник. — А как узнал, сразу избавился от ненужных причастных к этому гнилому делу.
— А пейджер? — напирал отец. — Как они узнали о вашей засаде? Об этом никто из посторонних не знал. А отказные по материалам, где сто пудов уголовка корячилась? А, Колька? Что на это скажешь?
— Ну откуда я знаю, Лёха? — возмутился чекист. — Выяснять надо, а не сидеть тут и в угадайку играть. Нас ноги кормят, не мне тебя учить.
— Дело всё-таки в другом, — медленно сказал я, и они оба повернулись ко мне. — Мы с батей кому-то перешли дорогу, и он решил нас гасить.
— Вот, — отец кивнул и положил мне руку на плечо. — Вот и я так же думаю. А в чём у нас было совместное дело с Пашкой? С этими квартирами дурацкими. Только с ними. От них нам надо плясать.
— Но это не значит, что Кросс, если не почувствует угрозу, не будет действовать жёстко, — добавил я.
— А вот с этим я точно согласен, — сказал Николай. — Короче, — он хлопнул себя по коленям, — следака этого бывшего будут объявлять в федеральный розыск, и когда найдут, он всё расскажет, и Кросса мы возьмем тёпленького. Если Кросс этого Рудакова, конечно, не закопал где-нибудь. А ты, Васильев, — он глянул на меня, — по поводу сегодняшнего вечера сильно не распространяйся, говори только то, что имеет отношение лично к тебе.
— Пока ничего не спрашивали. Но вот твой бывший коллега, — я глянул на отца, — явно считал, что терять ему нечего. Поэтому угрожал постороннему человеку. Хотел сбежать любой ценой, не считаясь ни с чем. Это он сам во что-то вляпался или его так прижали?
— Кросс наверняка прижал, — ФСБшник пожал плечами.
— Или кто-то другой, — снова не соглашался с ним отец.
Всё равно пробелы всё ещё оставались, потому что дело усложнилось, а зацепка с Рудаковым пока повисла. Но зато понятно, что он с чем-то связан точно. Это он убил своего бывшего коллегу Верхушина? Или это всё-таки сделал покойный Кузьмин?
Надо выяснять — и понять, что произошло в квартире. В какой момент Верхушин отправил сообщение мне? Или это они взяли в его записной мой номер и решили заманить меня сюда?