— Мне нужно с вами поговорить, Павел, — она поправила волосы. — Только бы где? Давайте в спальне.
— Когда такая девушка зовёт в спальню, как тут отказаться, — я усмехнулся. — Не откажусь никак.
— А, вы, опера, всё о своём, — произнесла Ирина нарочито строгим голосом и сделала вид, что нахмурилась.
Щёлк! Это раздалось из подъезда.
— Э, ты чё! — возмутился ППСник, которого я не видел. — Съёмка запрещена!
— Я журналист! — послышался чей-то голос. — Имею право.
— И когда успели? — удивился я. — Кто им сказал?
— А вам что, Павел? — Ирина пожала плечами. — Напишут о вас хвалебную статью в газете. Спасли девушку.
— Да вот не факт. Если это газета Кросса, могут поменять риторику в любой момент. Напишут, не что милиционер спас девушку, а злобный мент открыл огонь, едва не убив невиновных.
— Есть же показания, — удивилась следачка.
— А кому до этого дело?
Рудаков давно развёлся, поэтому жил один, и один спал на огромной двуспальной кровати. Ирина уселась на пуфик у зеркала, на котором раньше точно восседала жена Рудакова, и к ней тут же пришла кошка поластиться. Я же уселся на кровать, слишком жёсткую, и окинул комнату внимательным взглядом. Ещё не всё здесь осмотрели, наверняка у Рудакова могут быть какие-то нычки.
— Вопрос про оружие, — начала Ирина и положила бумаги на столик у зеркала. Кошку она отодвинула. — Надо прояснить про пистолет, по вашим словам, вы отобрали у подозреваемого Кузьмина, и он, опять по вашим словам, пытался выстрелить в вас.
— Сначала два момента, которые пока никто не обсуждал, — произнёс я. — Первый — у Кузьмина точно был не пистолет Верхушина. Олег носил при себе табельный, вы, наверное, в курсе, что он ходил в последнее время с пистолетом. И вот он пропал.
— Никто пока не сверял номера с тем…
— Нет, — я поднялся, потёр глаза и глянул в окно. Город ещё совсем тёмный, рассвет не скоро. — У Олега был пистолет с особой, сделанной на заказ рукояткой, я это запомнил. А у Кузьмина был обычный макар, со спиленными номерами, он явно хотел его выбросить после дела. Так что оружие пропало.
— А второй момент? — поинтересовалась Ирина.
— А вот второй серьёзный. Сегодня, вернее, — я посмотрел на часы, — уже вчера мы говорили с Верхушиным насчёт вашего бывшего коллеги Рудакова, и он должен был выбить санкцию на арест у прокурора. Но зачем-то приехал к нему лично, и был убит прямо здесь.
— И о чём вы с ним говорили?
— Расскажу, но, может, — я ей улыбнулся, — в другой обстановке? С Олегом я говорил в чебуречной, но девушку я в чебуречную не поведу, а вот в кафе — запросто. Меня сейчас пару дней помурыжат, а потом всё равно сошлют в область на реабилитацию, теперь уж точно там закроют подольше. Но мы успеем познакомиться.