— Слышал тут историю одну про тебя, — сказал я, не дав ему снова выдать какую-то колкость. — Как ты напёрстки гонял, потом форточником стал… и как тебя отмазал инспектор уголовного розыска Борис Кузьмин, а твой напарник Зубатый уехал на зону.
— А это не ты Кузьму грохнул, мент? — он засмеялся, показывая белоснежные вставные зубы. Даже в полумраке их видно, как блестят. Будто хвастался.
— А вопросы здесь сегодня я задаю. У вас же с ним дружба почти была, мент с вором. Такого, говорят, не бывает, а у вас было.
— Не гони, мент, — он закурил. — С мусорами я не корешусь. Пожалел он меня тогда, вот и отмазал. И вся недолга. Наплёл я ему, что исправлюсь, он как лох последний купился, поверил. Больше с ним не пересекались…
— Это ты не гони, Чудь. Видели тебя с ним и позже.
— Кто? — Север злобно зыркнул глазами.
— А я не на воровском сходе, — я хмыкнул. — Мне-то отвечать не надо, мне главное, что в протокол пойдёт.
— И думаешь, поверит кто-то этому протоколу? Хе! Не гони.
— Главное, что сложат два и два, вор, — я наклонился к нему поближе. — Увидит Слепой это, сопоставит факты твоего сотрудничества с чекистами, сделает выводы, он человек умный, и ему судебный процесс для разбирательств не нужен, вопрос решит быстро. А ты если думаешь, что ты весь такой незаменимый, то зря. Ну а если решил, что местные менты тебе не угроза — тогда вообще дурак. Если будет надо, прижмём тебя к ногтю как миленького. И это я ещё про Артура не вспоминаю, как ты оружие против него выдавал. Или память отшибло?
— Гонево это всё, про оружие. Короче, слушай сюда, мент, ты совсем уже…
— Это ты слушай сюда, — произнёс я тише, но уже серьёзнее. — С оружием — твой косяк, те парни под моим присмотром. Не знаю, что тебе ФСБ про это говорило, но говорю я — ещё раз полезешь к тем парням… трындец тебе. Не советую даже косо смотреть в их сторону. Есть дела, которые я делаю по работе, а есть такие, которыми я горю. Для души, так сказать. И если кто мне с этим мешает — уничтожу. Заруби это себе на носу, вор. Продолжаем.
Я отодвинулся, но глядел ему в глаза. Север взгляд держал, тоже ещё тот волчара. Но мне-то его надо сделать ручным пёсиком. Вот как те совсем мелкие модные собачки, что рычат от злости, но при этом трясутся от страха.
— Говори про Кузьму, — потребовал я. — И Рудакова. Не обязательно всю вашу совместную историю, где и когда ты ему стучал, это я и так знаю. Он про тебя всем рассказывал. Как он говорил про тебя в отделе, в курсе? Особый блатной на коротком поводке. Кинешь ему косточку, мать родную продаст за неё. А тебе-то он говорил такое?