— Не говори так. И носи с собой антидоты, — умоляюще попросила я.
— Антидоты стоят денег, но ты права.
— Лиду попроси сварить, у неё хорошо получаются противоядия.
— Ага, из хвоста бандикута, — одними губами улыбнулся брат, и его опустошённый, несколько отрешённый взгляд вызвал оторопь.
Обвила рукой его локоть и тихонько сжала, пытаясь дать понять, что я рядом и люблю его.
Наконец лекция закончилась, и все поднялись с мест радостные и довольные.
Основная часть симпозиума на этом считалась завершённой. Далее предстоял торжественный банкет по случаю закрытия. Следующим вечером представится возможность задать коллегам вопросы и пообщаться на свободные темы, а после полуночного ужина можно будет оценить удобства и грязевые ванны отеля, но на это у меня пока не было настроения, да и Брен наверняка захочет вернуться к себе в клинику пораньше.
Как и ожидалось, на последний торжественный банкет по случаю окончания симпозиума прибыли государственные лица, но мы с Бреном держались от них подальше.
Вокруг было столько импозантных офицеров медицинской службы, и только ехидный аламанец умудрялся даже в форме выглядеть растрёпанно и немного неряшливо. Хотелось подойти, поправить его причёску и разгладить смятые лацканы халата, небрежно накинутого поверх офицерского кителя.
Заметив мой взгляд, он подошёл к нам и поинтересовался у брата:
— Как самочувствие?
— Благодарю за интерес. Приемлемое.
— Очень рад.
С противоположного конца трапезной залы к нам уже направлялись Потрбрас и его кузен. Подойдя к Ячеру, он прошипел:
— Что вы рассказали моему отцу?
— Правду, — хмыкнул Ячер. — Очень приятно было выяснить, что инцестуальные шутки и желание самоутвердиться за счёт Болларов — это не политика всего рода Потрбрасов, а ваша личная инициатива. Всё же ваш отец — достойный ноблард, и я был бы разочарован, если бы он счёл ваше поведение приемлемым.
— Может, уже хватит? Я принёс извинения!
— Во-первых, они были недостаточно искренними, а во-вторых — я всего лишь даю вам распробовать вашу собственную микстуру, Потрбрас. И вам очень не повезло, что у меня дурные манеры и при этом прекрасная память на такие штуки. Я могу забыть, где оставил ключи или куда положил книгу, но уж если если встретил мамкиного утешальщика, то запомню это на всю жизнь, — широко улыбнулся Ячер, и его собеседник сжал челюсти, заиграв желваками.
— Вы об этом ещё пожалеете!
— Умеете вы заинтриговать и вселить надежду, — хмыкнул Ячер и насмешливо смотрел на Потрбраса, пока он не развернулся и не ушёл.
— Вы крайне суровы, — прокомментировала я.