— Я буду ассистировать! — то ли попросила, то ли потребовала я.
— Как хотите.
Так как ничего похожего на операционную в здании не было, Брена отнесли в конференц-зал, уложили на стол и усыпили, а за операцией наблюдали десятки врачей.
Портье принёс нам антидот. Оказалось, что в отеле имелись запасы как раз на подобные случаи: у них останавливаются влиятельные гости, а где влиятельные гости — там и переделы сфер влияний. Однако у меня сложилось ощущение, что мы прекрасно справились бы и без антидота.
Ячер превратил покушение в клинический случай, разбираемый на практике, и объяснял механизм работы заклинания. Изначально он надеялся, что оно будет хорошо работать против яда кантрадов, но оно лишь замедляло его распространение. Впрочем, это давало фору целителю и позволяло механически удалять яд и кристаллизовавшуюся кровь, в которую он попал.
По программе симпозиума планировалось показать заклинание собравшимся только завтра, но Роуза принесла схемы, и все желающие могли с ним ознакомиться заранее.
Операция продлилась четыре часа, и за это время я поняла, насколько мало знаю.
Да, Брен делился с нами всем, что умел и выучил, да только я и предположить не могла, насколько иначе работают другие хирурги. Иначе делают надрезы, иначе держат инструменты, иначе зашивают. Это стало не просто открытием — откровением.
Мы очень долго и методично вычищали из тканей брата затвердевшую кровь, образовавшую алый песок, и её более крупные кристаллики, похожие на рубины. И даже обнаружили кристаллы яда — зеленовато-прозрачные, выглядевшие явно инородными.
Когда Ячер решил, что опасность устранена, он применил обратное заклинание, ещё более сложное. Кровь снова побежала по повреждённым сосудам, и нам пришлось латать их магией. В итоге на спине Брена расцвёл огромный синяк в форме осьминога, но это не имело значения! Главное, что выжил!
Завершив операцию, Ячер разбудил Брена и спросил:
— Как ощущения?
— Спина онемела. В остальном — средней поганости, — сипло ответил брат.
— Поганые ощущения — это неотъемлемая часть процесса выздоровления, — обрадованно констатировал аламанец и наконец отпустил всех.
Время перевалило за полдень, и всем полуночникам давно пора было ложиться спать, но мы втроём ещё не рассветничали. Когда остальные разошлись, а мы отмылись после операции, Ячер повёл нас прямо на кухню, к которой примыкала небольшая комната с двумя длинными обеденными столами — для персонала.
Еду тоже принёс он, и мы принялись за неё в молчании.
— Спасибо, — наконец проговорила я, осознав, что даже не поблагодарила его.